Книга Белоснежка для босса, страница 161 – Алёна Амурская

— Посмотри на него, Лиза, — шепчет Мрачко мне на ухо. — Глянь на своего генерального. Обычный червь. Ничтожество!

В отчаянии я бросаю лихорадочный взгляд в сторону кухни. И вдруг замечаю, что прямо под потолком начинает скапливаться тяжелое марево.

Из кухонного проема, лениво облизывая косяк, вытекает первая струйка сизого едкого дыма. Масло на сковороде исходит злым прерывистым треском, выплевывая раскаленные капли, но Германа этот звук и запах не настораживает. Он лишь жадно раздувает ноздри, втягивая тяжелый воздух, и явно принимает это за последствия взрыва. В его оглушенных недавним грохотом ушах треск кипящего масла сливается с шорохом оседающей пыли.

Мрачко наклоняется к моей шее, и его дыхание обжигает кожу, вызывая тошноту.

— Она теперь пахнет мной, Андрей. Слышишь? — Его голос вибрирует от восторга. — Я возьму её здесь, прямо на твоих глазах, пока ты будешь глотать пыль у моих ног. Но я сегодня щедр. Я дам вам шанс на красивый финал, так что... выбирай, Андрюша. Или ты сейчас ползаешь у моих ног, вымаливая её жизнь, или… — он делает паузу, смакуя каждое слово, -...или Лиза сама, добровольно, докажет, что ты — пустое место. Пусть она поцелует меня так, как никогда не целовала тебя. Выберет своего настоящего мужчину. И тогда я ее оставлю в живых.

Мой взгляд встречается с глазами Батянина всего на секунду. И в этом аду я успеваю сделать то, что в последнее время стало нашим личным кодом.

Там, в офисе, в последние дни мы договорились соблюдать относительную дистанцию на публике, чтобы не провоцировать лишний ажиотаж. Но Батянин всегда чувствовал, когда мне становилось тяжело. Стоило мне загрустить за своей стойкой или надолго задуматься на общей планерке, как он ловил мой взгляд. Смотрел на меня и медленно, задумчиво проводил подушечкой большого пальца по своей нижней губе. Со стороны это казалось случайным жестом человека, который погружен в свои мысли, но я-то знала — это был его воздушный поцелуй. Короткий сигнал, который шептал мне: «Я с тобой. Я твой. Не сдавайся».

И сейчас я возвращаю ему этот знак.

Глядя Батянину прямо в душу, я медленно касаюсь своих губ кончиками пальцев — всего на мгновение, прежде чем снова сжать кулаки. Это мой короткий отчаянный сигнал: «Верь мне. Я знаю, что делаю».

Его взгляд тут же вспыхивает настороженным тяжелым вниманием, и в тот же миг я резко разворачиваюсь в руках Германа. Обхватываю его лицо ладонями, заставляя смотреть только на меня, и впиваюсь в его рот яростным «добровольным» поцелуем.

Мрачко заглатывает наживку с дрожью дикого восторга. Он жадно отвечает на поцелуй... однако он не дурак. Даже в этом экстазе его пальцы всё еще судорожно сжимают рукоятку пистолета у моего лица. И тогда, пользуясь тем, что он поплыл от моей инициативы, я мягко, словно в порыве страсти, смещаю его руку с пистолетом чуть в сторону от своего виска

Мне плевать на этот поцелуй. Пока Герман задыхается от своего воображаемого триумфа, я бросаю быстрый тревожный взгляд поверх его плеча.

А вот Батянина буквально ломает. Даже несмотря на мой тайный знак, он едва сдерживается. Вижу, как его лицо каменеет от ярости, ноздри раздуваются и до белизны в костяшках сжимаются кулаки. Его всего трясет от желания сорваться с места и разорвать Германа на куски прямо сейчас, наплевав и на снайпера, и на красную точку у себя на лбу. В его глазах горит такой беспощадный огонь, что мне становится ясно: ждать он не будет. Он готовится убивать.