Книга Белоснежка для босса, страница 162 – Алёна Амурская

«Сейчас, любимый... - прошу его мысленно, задыхаясь в чужом поцелуе. — Ещё секунду...»

И в этот самый миг на кухне наконец-то раздается долгожданный звук. Сухой хлесткий щелчок лопнувшей нити.

Ш-ШУХ!

Тяжелое мокрое полотенце обрушивается в раскаленное масло. Глухой хлопок, шипение, мгновенный масляный выброс... и в следующую секунду из кухонного проема вываливается мощная волна едкого черного тумана.

Я слышу такой яростный оглушительный рев, как будто на кухне в один миг проснулся разъяренный зверь. Звук такой силы, что он бьет под дых, вышибая воздух из легких. Раскаленное масло, которое соприкоснулось с холодной водой, ответило таким ударом, что даже пол под ногами ощутимо вздрагивает.

Вместе с черной гарью из кухонного проема с сухим треском вылетает ослепительный столб рыжего пламени, а следом за ним в гостиную врывается плотная обжигающая волна пара, и черно-белое марево за долю секунды съедает всё пространство.

Воздух мгновенно превращается в яд, а глаза обжигает так, будто в них плеснули кислотой. Я инстинктивно зажмуриваюсь, чувствуя, как они слезятся, а потом мне становится не до этого из-за того, что горло сдавливает сухим мучительным спазмом. Ну еще бы! Ведь в воздухе не просто дым, а какая-то густая маслянистая гадость, от которой организм выворачивает наизнанку.

— Какого?!.. — захлебывается Герман, и его хватка на моей талии на мгновение слабеет.

Я резко опускаюсь на корточки и утыкаюсь лицом в край своего шелкового халата, пытаясь отфильтровать хоть глоток воздуха. Сердце колотится в горле, легкие горят, но я заставляю себя смотреть сквозь резь в глазах.

В этот же миг из темного коридора, сквозь пыль выбитой двери, раздается резкий сухой щелчок. Снайпер!

Бейбарыс, видимо, решил, что начался штурм снаружи и поспешил выстрелить, пока видимость не исчезла полностью. Вспышка и грохот на кухне дезориентируют его, инстинкт срабатывает быстрее приказа, и он нажимает на курок. Пуля с визгом прорезает задымленное пространство гостиной и проходит в каких-то сантиметрах от головы Батянина.

Вижу, как он инстинктивно пригибается, уходя в перекат, и натягивает ворот куртки на нос, пытаясь рассмотреть нас сквозь черную взвесь... а затем слышу, как пуля рикошетит. Ударившись в бетонную опору за его спиной, она с диким звоном уходит в потолок, прямо в массивный стальной узел, держащий тяжеленную конструкцию вентиляции и декоративного короба.

Металл стонет. Сначала это тонкий музыкальный звук, который тут же перерастает в жуткий, утробный скрежет рвущихся болтов. Пуля перебила какой-то важный крепеж под самым потолком, и там, за декоративными панелями, что-то скрежещет и сыпется.

Я задираю голову и холодею.

В таких домах, как у Германа, не ставят обычные кондиционеры — здесь всё скрыто за потолком. Там, под самым бетоном, тянутся массивные магистрали приточно-вытяжной вентиляции: тяжеленные короба из толстой оцинкованной стали, обмотанные слоями звукоизоляции. В обычное время они бесшумно качают тонны воздуха, но сейчас, подбитая пулей, эта многометровая стальная змея превратилась в смертельную ловушку.

Огромный соединительный узел — тяжелый распределительный куб, к которому сходятся все воздуховоды, — только что лишился опоры. Я вижу, как стальные шпильки толщиной в палец лопаются одна за другой, не выдерживая веса конструкции, и массивная бандура вместе с кусками гипсокартона и декоративной подсветкой начинает медленно крениться вниз.