Книга Белоснежка для босса, страница 28 – Алёна Амурская

Мимо пробегают бухгалтеры, кто-то шутит, кто-то несёт кипу бумаг. Обычный день. Только у меня внутри всё развалилось.

В туалетной комнате включаю воду и подставляю ладони под кран, пытаясь смыть с себя ту сцену.

Не помогает.

Перед глазами всё равно всплывает его рука, его запах и тот момент, когда он притянул меня ближе... А теперь еще и это его ледяное «разумеется».

Вытираю руки всё так же заторможенно и смотрю в зеркало.

Лицо вроде нейтральное. Без эмоций. Я такое выражение натренировала за осень, пока на передовой первого этажа с посетителями работала. Ни обиды, ни разочарования.

Просто работа. Просто начальник. Просто подчиненная.

Потом я возвращаюсь на своё временное место и начинаю собирать все свои вещи, чтобы вернуться на первый этаж. Ровняю бумаги, проверяю флешку. Всё машинально. Жизнь идёт, как будто ничего не случилось.

Я допиваю холодный кофе, глядя в окно.

Вижу серый день, снег, редких прохожих. Где-то там снаружи Батянин уже, наверное, уехал — со своей вечной собранностью, звонками, планами. С той своей жизнью, где для меня нет места.

В отражении стекла вижу себя, но за спиной всё внимание притягивает мигающая гирлянда, оставшаяся с праздников. Золотые огоньки, будто настойчивые отголоски того вечера — танец, его рука, взгляд... как заевшая пластинка в мыслях и сердце.

Теперь всё это кажется сном.

Хорошим, тёплым, но сном, после которого просыпаешься в холодной комнате.

Я выдыхаю и шепчу вслух:

— Работа — это просто работа. Всё остальное — не моё.

Звучит сухо, зато успокаивает.

Представляю, как обрадуется Маргоша, когда я вернусь обратно, спущенная словно с небес на землю.

Я теперь прихожу на работу по утрам раньше всех.

Не потому что рвусь в бой, а потому что в пустом здании всё звучит по-другому и наполнено приятной тишиной. Никто не судачит, не хихикает, не строит версии. Только я, кофе-автомат и безмятежность. Кстати, кофеавтомат — мой главный союзник. Он почему-то всегда наливает кофе чуть больше, чем нужно, будто говорит: «Держись, девочка, я с тобой».

В тишине можно просто дышать и не ловить на себе взглядов. Особенно тех, кто уверен, что «Лиза на новогоднем балу покусилась на святыню — самого Батянина». Потому что после праздников Маргоша, конечно же, не подвела мои ожидания. Развернула целую PR-кампанию в духе «Бабочке-однодневке опалили крылышки, ибо мужчина — огонь, и нефиг крутиться так близко к нему, если ты его уровню не соответствуешь».

Когда я проходила по офису, разговоры мгновенно обрывались. А если не обрывались, то все просто делали вид, что говорят не обо мне. Возле отдела продаж то и дело слышался шёпот:

— Вот тебе и скромница... - и тихое хихиканье.

Я сама себя давно убедила, что всё это глупости. Просто танец, просто вечер, просто музыка. Ну и подумаешь, кто-то там кого-то приобнял. Под Новый Год все люди становятся чуточку сентиментальнее, но это не преступление же.

Маргоша первое время жужжала рядом при каждом удобном случае:

— Ну что, с небес-то спустилась? Ореол батянинского Олимпа выветрился?

Я реагировала стандартно: ноль эмоций, вид деловой женщины, которой не до школьных драк в песочнице. Через неделю Маргоше стало скучно, и она переключилась на новую «сенсацию века» — якобы роман между Короленко и курьером Яном. Теперь в её чатике сплетниц буря: кто-то рисует мемы, кто-то фонтанирует анекдотами на щекотливую тему, а кто-то просто ржёт, наслаждаясь абсурдными слухами.