Книга Запах маракуйи. Ты меня не найдешь, страница 16 – Татьяна Никольская

А жизнь — это вот это. Смена в шесть часов, натёртые ноги, десятки лиц, сотни заказов, жёсткий, но справедливый Антон Сергеевич, безумные чаевые от русского олигарха, который оставил пять тысяч просто за то, что я вовремя принесла ему пепельницу. Это мой новый ритм. Мой щит.

И пока я несу этот щит, призрак новогоднего принца потихоньку тускнеет. Рассыпается, как пыль на этих идеально отполированных столиках из красного дерева. Он был миражом. А «Башня» — жестокая, требовательная, роскошная реальность. И я, Екатерина Сокольская, всё-таки умудрилась в неё встроиться.

Пока что — только официанткой. Но это только начало. Главное — не высовываться. И продолжать не тупить. А всё остальное… как-нибудь переживётся. Возможно, с ещё одним кусочком лимонного тарта.

Пятница. Два часа дня. Моя Ауди бесшумно подкатывает к чёрному лаковому фасаду «Башни». Швейцар, с лицом, высеченным из гранита, уже тянется к ручке. Я киваю ему, привычным жестом сбрасывая на его протянутую руку пальто. Сегодня я здесь не для удовольствия. Сегодня — работа. Контроль. И… небольшой, личный эксперимент.

Зал встречает меня знакомым полумраком, сгущающимся к потолку, и пятнами тёплого света над каждым столиком. Воздух густой от запахов: выдержанное мясо, трюфели, дорогая кожа кресел и лёгкий, едва уловимый аромат чьей-то уверенности в себе. Мой стол у окна уже ждёт. Купер и Брандт ещё не подошли. Идеально. У меня есть минуты, чтобы осмотреться.

Я откидываюсь на спинку стула, даю сомелье знак, что вино выберу позже, и провожу взглядом по залу. Деловая лента новостей в лицах. Вот банкиры, вот наследник сталелитейной империи с любовницей, вот пара иностранных инвесторов, изучающих меню с видом первооткрывателей. И повсюду, как бесшумные тени, движутся официанты. В их белых блузах и чёрных юбках-брюках нет ни намёка на индивидуальность. Они — часть интерьера. Функция.

Мой взгляд машинально выхватывает светлые волосы, убранные в тугой пучок, у одной официантки. Спина, поворот головы… что-то ёкает в памяти. Смутно. Но нет. Та была… живее. Мягче. Здесь же — просто идеально отлаженный механизм. Позвоночник, кажется, собран из стальных прутьев. Слишком строго. Слишком безлико. Разочарование, кислое и нелепое, подкатывает к горлу. Я почти злюсь на себя. На что я надеялся?

Подходят Купер и Брандт. Начинается ритуал: рукопожатия, улыбки, которые никого ни к чему не обязывают, первые фразы о перелёте и погоде. Я включаюсь в режим. Говорю нужные слова, киваю в нужных местах, но часть внимания всё ещё болтается где-то в зале, бесцельно блуждая за той самой светловолосой спиной. Глупость.

Официант подходит, чтобы принять заказ на напитки. Не она. Какой-то юноша с безупречно пустым взглядом. Мы заказываем. Брандт начинает раскладывать бумаги, Купер что-то увлечённо рассказывает о новых турецких курортах. Я делаю вид, что слушаю, но мысленно уже ставлю на этой затее крест. Игра не стоит свеч. Сегодня вечером я выброшу этот дурацкий брелок и закажу в квартиру новую мебель. Надо двигаться дальше.

И вот, когда вино уже должно быть подано, я замечаю лёгкое движение у нашего стола. Подходит девушка. С бутылкой в руках. Моё сердце по привычке делает один тяжёлый, глухой удар, но мозг тут же гасит эту вспышку: не она. Просто ещё одна безликая. Она сосредоточена на бутылке, на бокалах. Её пальцы — длинные, уверенные — обхватывают горлышко. Профессионально. Без дрожи. Она наклоняется ко мне, чтобы налить сначала в мой бокал. Всё её существо сконцентрировано на этом действии. Она даже не смотрит на моё лицо.