Книга Запах маракуйи. Ты меня не найдешь, страница 14 – Татьяна Никольская

Альберт понимает. Он всегда понимает. Это элегантный ход. Не я буду искать её. Я создам ситуацию, в которой её пришлют ко мне. Естественно, по делу. И тогда… тогда я увижу. Увижу её страх. Её расчёт. Её игру.

— Сделаю, — кивает он и выходит.

Я остаюсь один в тишине кабинета. Раздражение, которое клокотало во мне с утра, сменилось другим чувством. Предвкушением. Это слабость. Я знаю. Позволить какой-то девчонке занимать мои мысли — непозволительная роскошь. Но я не могу остановиться. Это уже не про ту ночь. Это про принцип. Про контроль. Она думает, что может втереться в мой мир на своих условиях? Что может использовать меня как ступеньку?

Я открываю ящик стола, где лежит, похороненный под документами, тот дурацкий брелок-самолётик. Вынимаю его. Он холодный и незначительный в моей ладони. Скоро он станет ещё более незначительным. После пятницы. Когда я всё про неё пойму. Когда сниму с неё этот налёт тайны и увижу просто амбициозную, голодную девчонку, которую можно купить или сломать одним движением брови.

Я кладу брелок на стол. Пусть лежит на виду. Напоминание. О том, что я близок к цели. Что я вот-вот верну себе контроль над этой абсурдной ситуацией.

Но где-то в глубине, под слоем цинизма и холодного расчёта, шевелится чёрвячок сомнения. А что, если я ошибаюсь? Что если она не играет? Что если её страх в ту ночь был настоящим, а работа в «Башне» — просто удачей для хорошей студентки с английским?

Нет. Не верю. Слишком много совпадений. Слишком красиво складывается.

Пятница. Всего три дня. Я приду, сяду за свой столик, буду обсуждать миллионные контракты. И, возможно, она подойдёт, чтобы принять заказ. И наши взгляды встретятся.

Моё сердце делает один странный, тяжёлый удар. Предвкушение. Глупое, недостойное, непреодолимое.

Это всего лишь официантка. Всего лишь одна ночь.

Но почему-то кажется, что эта пятница решит гораздо больше, чем любой контракт. Она расставит всё по местам. Или окончательно собьёт все мои внутренние настройки.

Моя новая униформа — это доспехи. Идеально отглаженная белая блуза, чёрная юбка-карандаш до колена, туфли на таком каблуке, что ходить на них — уже подвиг. Волосы убраны в тугой, без единой выбившейся прядки, пучок. Макияж — только тон, тушь и прозрачный блеск. Я отражаюсь в зеркале служебной раздевалки «Башни» и вижу не Катю, а эталонный манекен для демонстрации понятий «безупречность» и «неприступность». Идеально. Чем меньше во мне личности, тем проще.

«Башня» — не ресторан. Это театр. С декорациями из дорогого дерева и кожи, со светом, который льётся мягко и пристрастно, выгодно подсвечивая одних гостей и пряча других. Здесь пахнет деньгами. Не наличными, пахнущими пальцами кассира. А чем-то стерильным, цифровым — ароматом фондовых рынков, безупречного кредитного рейтинга и сделок, о которых не кричат.

Моя мотивация проста, как три копейки: безумные чаевые, которые Лиза тут же конфискует «в общаг на аренду», практика английского с носителями (сегодня я услышала идеальный оксфордский акцент и тут же — чистейший протяжный техасский) и изучение того, как обслуживают людей, для которых слово «проблема» означает падение индекса Доу-Купера, а не проколотую шину на «Ладе».

Первые дни — это ад. Не ад унижений, а ад концентрации. Нужно запомнить: бордоское подают при 18 градусах, бургундское — при 16, бокал для пино-нуара берут за ножку, а для шампанского — за донышко. Нужно выучить меню наизусть, включая историю происхождения каждого сыра и имя бабушки шеф-повара, которая якобы придумала рецепт соуса. Нужно улыбаться, но не навязчиво. Предлагать, но не давить. Чувствовать грань между «внимательный» и «назойливый» так тонко, будто идешь по канату.