Книга Запах маракуйи. Ты меня не найдешь, страница 52 – Татьяна Никольская

— Это всё? — спрашивает Дениз, которая наблюдает за нашей дуэлью со всё возрастающим интересом.

— Пока всё. Детали рейса и логистики вам направят сегодня. Вы свободны.

Они выходят. Дениз — первой, всё ещё переваривая новость. Катя — следом, не глядя на меня, с прямой, почти деревянной спиной. Дверь закрывается.

Я откидываюсь в кресле. Адреналин, сладкий и острый, поёт в крови. Это лучше, чем я ожидал. Её реакция — шедевр. Она ненавидит меня сейчас всей душой. И при этом вынуждена быть благодарной за «возможность». Она чувствует себя куклой, которую дёргают за ниточки. И она абсолютно права.

Но в этой кукле бьётся живое, яростное сердце. И я везу её прямо в сердцевину моей империи. На смотрины, которые устроил мне отец.

Пусть он видит её. Пусть видит этот холодный огонь в её глазах, эту упрямую линию подбородка. Пусть попробует втиснуть её в свои представления о «подходящих» женщинах. Она разобьёт их вдребезги одним только своим присутствием.

Мой телефон вибрирует. Сообщение от Альберта: «Платья для Сокольской выбраны. Три варианта. Отправить фотографии на утверждение?»

Я набираю ответ: «Нет. Выберите лучшее. То, что подчеркнёт её… индивидуальность. И чтобы в нём она чувствовала себя собой».

Пусть это будет моей маленькой, тайной уступкой. Моим признанием в том, что именно её неуправляемая индивидуальность и сводит меня с ума.

Игра переходит на новый уровень. Следующее поле боя — Босфор. И я уже не могу дождаться начала.

Его слова висят в стерильном воздухе кабинета, словно ядовитый газ.

«Вы летите с нами. В Стамбул».

Сначала — полная пустота. Звук прибоя в ушах, заглушающий всё. Потом — ледяная волна, подкатывающая от самого сердца к горлу. Стамбул. Не просто город. Символ. Мечта, которую я прячу в самом дальнем уголке души, рядом с детскими фантазиями о Париже и Нью-Йорке. Византийские стены, минареты, Босфор. Всё, о чём я читаю в учебниках и смотрю в блогах путешественников. Мечта всей жизни.

И он говорит об этом так, словно назначает внеплановую уборку в номере. Холодно. Безлично. Как приказ.

Я сижу, сжимая папку так, что картон впивается в ладони. Это якорь. Единственное, что удерживает меня от того, чтобы вскочить и закричать. Крик вырывался бы разный: и от восторга, и от бешенства.

Потом приходят подробности. Презентация. Перед правлением. Мои наработки. «Шанс». «Инициатива». Каждое слово отполировано до блеска, как пуля. Он стреляет точно, без промаха. В самое слабое и в самое сильное место одновременно.

Гордость — «я как профессионал» — взметается, болезненно и ярко. Правление «Demir Group»! Это уровень, до которого я в своих самых смелых планах на карьеру рассчитываю добраться лет через десять упорного труда. Не сейчас. Не вот так. Это головокружительная, пугающая высота.

И тут же, будто обухом по голове — личная обида. «Я как живой щит». Он везёт меня туда, где будет представлена его блестящая невеста. Чтобы что? Чтобы потешить своё эго? Продемонстрировать отцу, что у него есть не только покорная турчанка из Сорбонны, но и… что? Диковинка на побегушках? Русская стажёрка, чтобы подчеркнуть его собственную значимость? Чтобы я, своим присутствием, своим дешёвым платьем и акцентом, оттеняла безупречность той, Сельмы? Или, что ещё хуже, чтобы использовать меня как разменную монету в его войне с отцом?