Книга Запах маракуйи. Ты меня не найдешь, страница 78 – Татьяна Никольская

— Расскажите о вашем проекте в Анталье, — просит он.

И я рассказываю. Говорю о цифрах, о логистике, об адаптации продукта. Голос не дрожит. В голове — только факты. Никаких личных подробностей. Я — идеальный, отполированный специалист.

Он задаёт каверзные вопросы. Я отвечаю. Чувствую, как он проникается уважением.

— У вас нестандартный взгляд, — говорит он в конце. — И… недетская для вашего возраста выдержка. Что случилось в Турции, Екатерина?

Вопрос застаёт врасплох. Я замираю.

— Почему вы решили, что что-то случилось?

— По глазам, — пожимает он плечами. — В них есть сталь. Она появляется или от большой любви, или от большой потери. В вашем возрасте чаще — от второго.

Я сглатываю ком в горле.

— Я получила бесценный опыт. И поняла, что хочу развиваться здесь, в России. На равных.

Он смотрит на меня долго, потом кивает.

— Хорошо. Добро пожаловать в команду. Вы выходите послезавтра.

Я выхожу из небоскрёба. Дождь закончился. Сквозь разорванные облака проглядывает бледное московское солнце. У меня в сумочке лежит контракт. Хорошая должность. Офис в центре. Люди, которые ценят мой ум, а не моё прошлое.

Я стою на промокшем тротуаре, и не чувствую ожидаемой эйфории. Есть облегчение. Глубокое, выстраданное. Как будто я, наконец, после долгого падения, нашла твёрдую почву под ногами. Она холодная, серая, неласковая. Но она — моя. Я выстояла. Я вернулась. И у меня есть шанс.

Я поднимаю лицо к небу, закрываю глаза. Запах мокрого асфальта и свободы. Горькой, одинокой, но свободы.

«Всё позади, — шепчу я себе. — Теперь только вперёд».

И делаю первый шаг. К новой жизни. В которой для призраков из прошлого не будет места.

Тишина в кабинете после разговора с отцом такая, что я слышу, как пульсирует в моей шее кровь. Он положил трубку первым, закончив фразу в ответ на мой отказ жениться на Сельме: «…узнаешь, чего стоит твоя показная независимость, сынок». В моём ухе — короткие гудки, похожие на ритм метронома, отсчитывающего конец одной жизни.

Я медленно опускаю телефон на полированную столешницу. Всё в этом кабинете на двадцать восьмом этаже «Меркурий-Сити» — вид на Москву-реку и сталинские высотки, кожаное кресло стоимостью с иномарку, безмолвный компьютер — всё это больше не моё. Вернее, моё, пока я не покину помещение. Технически, увольнение займёт неделю. Но мы оба с отцом понимаем: это случилось сейчас. В эту секунду.

Теперь я — не генеральный директор «Demir Group Russia». Я — Дамир Рудин, тридцати семи лет, с безупречным резюме и чёрной меткой от собственного отца в индустрии.

Первая эмоция — не ярость. Не страх. Облегчение. Чудовищное, оглушающее облегчение. Как будто гиря, которую я таскал на шее с детства, наконец сорвалась, разбив плечо, но перестав душить. Я свободен. От его ожиданий. От его сравнений. От необходимости постоянно доказывать, что я не «мягкотелый романтик».

Потом приходит холод. Практический расчёт.

Я нажимаю на селектор.

— Альберт. Ко мне.

Он входит через девяносто секунд. Его лицо — всё то же бесстрастное полотно, но в уголках глаз я читаю напряжение. Он слышал. Или догадался.

— Всё, Альберт. Меня сняли.

— Я понимаю, босс. Инструкции?

«Босс». Он продолжает называть меня так. В этом одном слове — его решение. Его выбор. Неожиданно в горле встаёт комок. Я откашливаюсь.