Книга Наши запреты, страница 27 – Лина Мур

— Я серьёзно.

— Я тоже. Слушай, почему ты считаешь меня такой дурой? Из-за цвета волос? Повторюсь, не дура, Доминик. Я осознаю, что ты меня не выпустишь, пока не проверишь, кто я такая. Ты ранен. Ты киллер и знаешь многое обо мне. Я не хочу рисковать. Просто хочу вернуться обратно, провести свой отпуск и встретиться со своими подписчиками. Ясно? Да и ты без меня умрёшь, тебе нужно постоянно давать антибиотики и следить за температурой. Ты без меня не справишься, а я слишком… отзывчивая, что зачастую приводит меня к проблемам. Знаешь, сколько денег я просрала из-за вот этого идиотского качества? Кучу. Клянусь, иногда я тоже считаю себя такой простофилей, что даже злость берёт. Но потом снова доверяю, и меня обманывают. Бесит. Но бабушка мне не простила бы, если бы я бросила тебя. Вот так. Ты готов?

— Нет, но ты вряд ли остановишься.

— Видишь, ты уже понимаешь меня, ещё немного, и будешь от меня без ума. Не беспокойся, я всегда так действую на мужчин. В меня легко влюбиться, — широко улыбаюсь, а Доминик закатывает глаза.

Я приступаю к обработке раны и безумно волнуюсь. Я давно этого не делала, но надеюсь, что не убью его.

— Твоя бабушка… она удочерила тебя?

— Да.

— Сколько тебе было?

— Одиннадцать. Бабушка брала таких сложных детей, как я, занималась с ними, учила уму-разуму, а потом детей забирали семьи. Она перевоспитывала таких, как я. Но я не была плохим ребёнком, просто слишком активной, любознательной и болтливой. Она оставила меня себе, и это было лучшее, что со мной случилось. Бабушка была всем для меня и дала мне всё, что могла. Я скучаю по ней. Она хотела, чтобы у меня была хорошая жизнь, понимаешь? А я… едва окончила школу, не поступила в колледж, у меня слишком плохой аттестат, и пыталась помогать ей, работала официанткой, уборщицей, продала свою девственность, стала шлюхой…

— Что? — Доминик вздрагивает, и я хихикаю. Подняв на него голову, я надавливаю на его живот, чтобы он лёг обратно и расслабился.

— Да шучу я. Просто ты закрыл глаза, и я проверяла, спишь ты или нет. Я не была шлюхой и не продавала свою девственность. Это мерзко, ты так не считаешь?

— Эм… я… заканчивай уже, от тебя голова болит, — бубнит он.

Переворачиваю его на бок и придерживаю, но Доминик дёргается, безмолвно требуя, чтобы я убрала свою руку с его талии. Идиот.

— Когда приедет твой муж? — уточняет Доминик.

— Через неделю, — моментально отвечаю.

Он что, реально считает, что у меня плохая память? И да, нет у меня никакого мужа, но Доминику знать об этом вовсе не обязательно.

— Ты его любишь?

— Конечно. Он самый лучший. Добрый, вежливый и учтивый, помогает мне по дому, мы с ним лучшие друзья.

— Какой-то нереальный муж. Такие мужчины разве остались?

— Меня напрягает тот факт, что ты интересуешься мужчиной, Доминик. Ты гей? Если да, то хрен ты его получишь. Он мой, — рявкаю я.

— Что за чушь? Я… не гей, я люблю женщин… то есть люблю трахать их.

— Звучит жалко.

— Пошла ты на хрен, — шипит он.

Подавляю улыбку и заканчиваю, сделав последний стежок. Ну, не идеально, но для засранца сойдёт.

— Где ванная? Мне нужно обтереть тебя и наложить повязку?

— Всё? — удивляется он.

— Да, всё. Я всё зашила, позже сделаю тебе ещё один укол.

— Не нужно… я…

— Нужно. У тебя может распространиться инфекция, нужно. Так где ванная?