Книга Наши запреты, страница 36 – Лина Мур

— Я приготовила суп. Выглядит неплохо, если учесть, что готовила я из тех банок с консервами, которые нашла в кладовке. Ты что, готовишься к войне? У тебя полно консервов, — она садится на кровать и бросает на меня взгляд.

От аромата еды у меня сводит желудок.

— Это тайное место, и да, у меня всегда здесь есть консервы на всякий случай.

— Ну, этот случай, не дал нам умереть от голода, — Лейк набирает в ложку суп и дует, прежде чем поднести к моим губам.

Глотаю суп и издаю стон от удовольствия.

— Это чертовски вкусно, — шепчу я.

— Спасибо, — она улыбается мне и подносит вторую ложку супа. — Я использовала фасоль, куриный бульон и курицу из консервов.

— Ты, действительно, любишь готовить, и у тебя есть свой блог?

— Да. Но я не сказала бы, что люблю готовить. Я люблю печь. Обожаю выпечку, любую выпечку. За выпечку могу продать душу, а блог — это мой способ получать деньги. За рекламу и популярность сейчас хорошо платят. Так что или это, или официантка, хотя и официанткой я порой подрабатываю, иногда работаю няней, а иногда ухаживаю за стариками. Стараюсь жить честно, — отвечает она, пожимая плечами и продолжая кормить меня.

— А раньше ты жила нечестно?

— Я бы так не сказала. Я ни у кого не воровала, если ты об этом. Просто делала кое-что незаконное, но хорошее. Я тебе больше ничего не скажу. Я не вредила людям, если что, — цокнув языком, Лейк бросает на меня беглый взгляд, а затем снова смотрит в тарелку с супом.

— Я не считаю тебя толстухой, — зачем-то говорю ей.

— Ты серьёзно хочешь начать этот разговор? — цедит она сквозь зубы.

— Я… извини меня.

Какого хрена я это сказал? Я не извиняюсь. Никогда. Даже когда не прав. Я не извиняюсь.

— Ну, окей. Но я свои слова не заберу обратно, — Лейк равнодушно пожимает плечами.

Молчи. Не говори больше ничего. Молчи. Молчи. Молчи.

— У тебя красивая фигура, женственная.

Да что со мной не так? Это слабость за меня говорит? Или это вкусный суп? Или я просто гнию изнутри?

Лейк поднимает на меня взгляд, и её щёки розовеют. Это так мило. Не помню, когда женщины краснели передо мной. В школе? Наверное. Обычно они знают, чего хотят от меня, а я от них. Я не хожу на свидания и ни с кем не встречаюсь. Я просто трахаюсь, и всё.

— Спасибо, Доминик, мне очень приятно, — она подносит ложку к моим губам, и я обхватываю её ими. Мой пульс повышается, когда я смотрю на её губы. Она их облизывает, а мой член твердеет. Да ладно? Дерьмо. Сейчас?

— Отсосёшь мне?

— Иди на хрен, — смеясь, фыркает Лейк.

— Стоило попробовать, — делаю вид, что это была шутка. Но это не грёбаная шутка. Совсем не шутка, я не против.

Заставляю себя молчать уже через силу. Мне приходится применить всю силу, чтобы не ляпнуть что-то ещё не менее унижающее меня, чем уже сказал. Доев суп, снова ощущаю себя словно желе, и мои глаза закрываются.

— Поспи. Тебе нужен отдых. Я поем, приму душ и буду сидеть здесь, хорошо? — Лейк наклоняется ко мне и проводит ладонью по моим волосам. Так же нежно, как делала это мама. Я злюсь внутри на то, что мне больно, но не физически. Злюсь оттого, что не рычу на Лейк, и позволяю ей гладить себя по голове. Злюсь оттого, что не могу оттолкнуть её со всей этой милой заботой обо мне.

— Давай перестань всё контролировать, Доминик. Киллерам тоже нужен отпуск. Здесь ты в безопасности. Ты можешь отдохнуть. Тебе это нужно, чтобы набраться сил и отомстить тем, кто угрожает тебе. Спи, Доминик, всё в порядке.