Книга Наши запреты, страница 38 – Лина Мур

Помыв руки и убрав всё на кухне, возвращаюсь в спальню и специально хлопаю дверью, чтобы разбудить Доминика. Мне нужно с кем-то поговорить, иначе я сойду с ума. И мне на радость Доминик издаёт стон и приоткрывает глаза.

— Прости, я нечаянно, — натягиваю виноватую улыбку и плюхаюсь в кресло, стоящее рядом с его кроватью.

— Врёшь, — хрипит он, подавляя зевок. — Что случилось, куколка? Соскучилась?

Меня передёргивает от его слов, потому что я сразу же слышу другой голос, и это вызывает внутри меня чувство омерзения.

— Проверяю, жив ты или нет, — фыркаю я, поднимая ноги, и упираюсь подбородком в колени.

— Сколько времени?

— Где-то полдень? Как ты себя чувствуешь?

— Словно меня едва не убили, — хмыкает он.

Его лицо уже прилично обросло тёмной щетиной, и теперь он выглядит старше. Нужно его побрить. Точно.

— А у тебя есть машинка для бритья? — интересуюсь я.

— Нет. Зачем тебе она?

— Не важно, — тяжело вздыхаю и бью ногой по креслу.

Доминик переводит взгляд на мою ногу, и я стискиваю челюсть, чтобы перестать это делать.

— Что случилось, Лейк? — прищуривается он, пытаясь сесть, но сразу же с руганью падает обратно.

— Я… схожу с ума, — шёпотом признаюсь. — У тебя даже яиц нет.

— Могу одолжить свои, — улыбается он.

— Придурок, — закатываю глаза и цокаю. — Я хочу что-нибудь испечь. Мне это нужно. Ты хочешь есть? Хочешь?

— Нет… Лейк, какого хрена, ты сейчас несёшь?

Тяжело вздыхаю и подскакиваю с места. Я принимаюсь ходить туда-сюда перед его кроватью, ища для себя развлечение, а точнее, отвлечение от своих мыслей.

— Лейк, не мельтеши, у меня голова начинает болеть. Что с тобой происходит?

— Тебе насрать на меня, как и мне на тебя. Так что не делай вид, что это тебе интересно, — фыркаю я, продолжая метаться. — А если посадить цветы? У тебя есть здесь какие-нибудь семена? Или… или… хочешь, я приготовлю тебе жаркое? Я нашла макароны в банке, и есть говядина, а ещё овощи. Я могу… или… или персики. Одну банку я съела, но там полно их ещё. Я покосила траву, вымыла всю кухню, протёрла пыль, помыла полы. Господи, здесь даже телевизора нет, и плохо ловит сигнал, я не могу посмотреть никакое кулинарное шоу. Нет, мне нельзя смотреть такое шоу, иначе я свихнусь. У тебя даже муки нет, чёрт бы тебя побрал!

Поворачиваюсь к нему, ожидая понимания, проницательности и хотя бы какого-то сочувствия к моей ситуации, но на лице Доминика не написано ничего. Оно тупое. Вот просто тупое.

Чёрт.

Возвращаюсь в кресло и начинаю дёргать ногой, кусая губу и ища варианты, которые я могла бы сделать сейчас.

— Ты голоден, да? — спрашиваю его и, не дождавшись ответа, продолжаю говорить, как со стеной. — Я могла бы… хм, поменять твою постель. Точно! Могу перевернуть тебя и сменить постельное бельё, а потом я бы постирала его и погладила. У тебя есть здесь утюг? А что за тайная комната? Там хранится что-то важное, или ты там прячешь трупы? Птичка умерла. Её убил твой жестокий забор. А может быть, ты мне скажешь, как отключить это напряжение на заборе, и я могла бы пройтись по лесу, потом покататься на лодке, искупаться. Вода в реке холодная? Ты купался в ней? Наверное, там много бактерий, а я их не люблю. Почему у тебя нет муки и яиц? Мне нужно что-то спечь. Я…

— Лейк, заткнись! — выкрикивает Доминик, и я вздрагиваю.