Книга Хулиганка для ботаника, страница 23 – Виктория Рогозина

Он молчал.

Молчание было тяжёлым, как свинец.

Не угрюмым — нет. Скорее… оценивающим. Как будто он сам не до конца понимал, что чувствует. Алиса не выдержала:

— Эм… всё нормально?

Матвей чуть заметно приподнял бровь, не останавливаясь.

— Конечно. Ты же победила, — ответил он ровно, почти вежливо. Но голос прозвучал так, будто он говорил о погоде. Или о каком-то незначительном мероприятии.

Алиса почувствовала, как внутри сжалось. Она ожидала… ну хоть чего-то — может, лёгкой иронии, может, сарказма, даже признания, что она молодец. Но не эту отстранённость.

— Я сделала что-то не так? — тихо спросила она.

Матвей остановился. Повернулся к ней, глядя в упор, чуть наклонив голову.

— Нет, — произнёс он после паузы. — Ты всё сделала правильно.

И всё же в его голосе что-то не сходилось с этими словами.

Алиса сжала губы, чувствуя, как внутри всё клокочет. Сердце билось чаще — не от волнения, не от радости победы, а от странного, обжигающего ощущения, будто её ударили под дых.

— Ну… — она выдохнула, пытаясь сохранить спокойствие, — я ведь выполнила твоё желание, да?

Матвей кивнул. Чуть. Почти лениво.

— Выполнила. Молодец.

Но взгляд по-прежнему оставался холодным, отстранённым. И в этом была какая-то жестокая невовлечённость, как будто он наблюдал за ней сквозь стекло. Как за неудачным экспериментом.

Алиса сжала кулаки.

— Только вот всё это, — она обвела рукой коридор, из которого доносился радостный гул остальных студентов, — больше похоже на попытку выставить меня дурой. Или, как ты сказал, «тумбочкой».

Матвей рассмеялся. Глухо. Сухо. Почти зло.

— Алиса… — он шагнул ближе, — да ты даже не понимаешь, как тебе повезло, что тебя вообще вписали в проект и отправили в НеоПолис. Ты… из тех, кто случайно сюда попал. И, да, ты угадала, я ждал, что ты облажаешься. Потому что такие, как ты, не ценят того, что им дали.

Алиса застыла. Она слышала каждое слово. Чётко. Ясно. Но до сознания они доходили с замедлением, как будто кто-то специально вытягивал паузу между ударами.

Матвей продолжил, уже не заботясь, как звучит:

— Ты думаешь, здесь всё по справедливости? Думаешь, если тебе дали шанс, значит ты чего-то стоишь? Ха. Не смеши. Даже если отучишься — ты его прозеваешь. Вернёшься обратно в свой колхоз… или, в лучшем случае, будешь торговать кофе на станции где-нибудь в третьем секторе. А в худшем — упадёшь на самое дно, как все, кто не понял, куда попал.

Он говорил спокойно. Даже не со злобой — с уверенностью, будто выносил приговор. А у Алисы внутри всё замерло. На секунду ей стало стыдно за победу. За то, что радовалась, за то, что думала — может, он увидит в ней нечто большее. Но вместо этого он видел в ней… ошибку. Пятно на идеальной картинке.

И всё равно — что-то внутри упрямо вставало на дыбы. Что-то, что отказывалось с этим мириться.

Алиса захлопнула за собой дверь чуть громче, чем следовало. Сбросила кроссовки, рюкзак, встала посреди комнаты, чувствуя, как всё внутри бурлит — обида, злость, недоумение. Даже грамота, которую она сжимала в руке, казалась теперь какой-то насмешкой.

Мила приподняла брови, заметив подругу:

— Как сходили?

Алиса кивнула и быстро сунула грамоту в ящик стола.

— Победили, но тумбочке слова не давали, — она тяжело вздохнула, а Мила не стала лезть в душу, понимая, что поговорить можно и позже.