Онлайн книга «Хулиганка для ботаника»
|
А в соседней комнате Матвей действительно не стал её останавливать. Ему казалось — чем раньше она поймёт, что не вписывается, тем проще будет всем. Он не был жестоким человеком. Просто прагматичным. Умным. Циничным. Реалистом. Он прошёл через гостиную, открыл дверь своей комнаты и даже не включил свет. Валеры не было. Тишина — почти облегчение. Матвей рухнул на кровать, раскинув руки, уставившись в потолок, и с шумом выдохнул. Мысль об Алисе промелькнула где-то глубоко в подсознании, как неудачный кадр в идеально собранной презентации: девчонка из ничего, случайность, и при этом — взяла и победила. Студент позволил себе короткий выдох — почти с облегчением. Пусть злится. Пусть обижается. Это даже лучше. Злость — двигатель. Обиды — топливо. Если не захочет быть на дне, то, может, выкарабкается. Хотя… Мысль об Алисе снова прошлась по его сознанию — упрямая, будто соринка в глазу. Простая. Слишком живая. Слишком яркая в своем несовершенстве. Непримечательная. Из неблагополучной семьи. Слишком много эмоций. Слишком мало шансов. У нее не было будущего. Он это знал. Видел. Как видят хирурги слабое сердце на рентгене или аналитики — провалившийся проект. «Она просто цифра в отчёте программы. Пункт в списке. Одна из тех, кто должен был отсеяться ещё на входе…» И всё же… Он закрыл глаза. И почему-то именно сейчас, в полной тишине, ему вспомнился её голос, когда она стояла напротив Леона. Не дрогнувший ни разу. Внятный, чёткий, уверенный. И глаза, в которых больше не было страха. Только злость. Только вызов. Матвей откинул руку за голову, невольно усмехнувшись. — Упрямая… хулиганка, — пробормотал он, не открывая глаз. Но сердце, предательски, стучало немного быстрее, чем обычно. Он лежал, глядя в потолок, как будто там могло появиться объяснение — формула, схема, точное доказательство его правоты. Матвей знал, что с вероятностями всегда был хорош. Уравнения, цифры, статистика — всё складывалось у него в голове без усилий. Он видел паттерны, чувствовал, кто пробьётся, а кто сползёт вниз по наклонной, даже не поняв, что упал. И Алиса Орлова точно была из тех, кто сползёт. Так он думал. Так он должен был думать. Он видел таких сотни. Им давали шанс. Их вытаскивали из грязи, из неблагополучных семей, с улиц, с завода, с чужих кухонь, где слишком рано начинали предаваться пороку и слишком рано взрослеть. Но почти все они... сгорали. Потому что либо не верили, что достойны большего, либо боялись, что это всё не про них. И лишь единицы добирались до финиша. Те, кто вгрызались, шли через слёзы, через бессонницу, через боль — и становились кем-то. Алиса — нет. Не та. Не из тех. Слишком вспыльчивая. Слишком непредсказуемая. Слишком… живая. И всё же… Матвей прикрыл глаза, и перед ним возник тот момент, когда она, не раздумывая, рванула вверх по стене корпуса, словно героиня дешёвого боевика. Он тогда подумал: психанула. Без расчёта, без подготовки — просто бросилась. Но ведь спасла. Она не стала орать, снимать сторис, ждать помощи — она действовала. Какой процент людей так поступит? Один из тысячи? Он сжал пальцы, скрестив руки под головой. Мысль была неприятной. Но слишком упрямой, чтобы игнорировать её дальше: «А может, он ошибается насчёт Орловой?» Может, за всей этой дерзостью, вспышками гнева и вечно упрямым взглядом скрывается что-то… большее? |