Книга Кривые зеркала, страница 108 – Жанна Даниленко

Он замолчал, переключившись на еду. Юля наблюдала. Ей нравилось то ощущение блаженства, когда он ел приготовленное ею.

— А ты хотел второго ребёнка? — поинтересовалась она.

— Да, очень, года через полтора после рождения Тёмки. — Иван ответил честно, но Юле стало как-то не по себе. Обидно и неприятно.

— И что тебя остановило? — ревниво спросила она, но Иван не заметил ревности, думая о своём.

— О! Это очень забавная история, — он усмехнулся. — У нас с женой не получалось забеременеть, мы даже прошли обследование через год безуспешных попыток. Я оказался полностью здоров, Света вроде бы тоже. А ещё через полгода моя тёща сообщила, что моей жене, по её просьбе, во время кесарева сечения перевязали трубы. Представляешь, как они смеялись надо мной всё это время. Я не простил! Не стерилизации, ни вранья. Во-первых, она должна была согласовать этот шаг со мной. И даже если не сделала этого, могла рассказать обо всём сразу, а не смотреть коровьими глазами и изображать печаль от того, что ничего не получается.

Юля молчала. Сейчас она сочувствовала Ивану. Наверно, очень тяжело пережить обман и не разувериться в человеке. Он разочаровался, это закономерно, а потом встретил её, Юлю, и полюбил. Всё логично и нет никакого повода ревновать его к жене. Всё-таки Светлана сама виновата, что Иван её разлюбил. Но Юля ревновала и ненавидела её.

— Она что-то сказала в своё оправдание? — спросила Юля.

— Да, — ответил Соколовский. — Сказала, что никому ничего не должна. И все мои умозаключения — это мои проблемы.

— Как можно жить в семье и так рассуждать? Я не понимаю! — возмутилась Юля. — Человек много что должен: должен вырастить своих детей, быть опорой супругу или супруге, должен помогать родителям, друзьям, должен строить отношения с коллегами на работе. А если думаешь, что никому ничего не должен, значит, ты настолько одинок, что тебе голову приклонить некуда, и если сдохнешь, то путь один — в бассейн с формалином, а затем в анатомку, студентам для практики, чтобы хотя бы после смерти от тебя была какая-то польза. Потому что если ты никому не должен, то никому и не нужен. Такого человека даже похоронить некому, ведь ему не должны.

Иван смотрел на Юлю с улыбкой, и его глаза излучали тепло.

— Чудо ты моё, — ласково произнёс он.

Она встретилась с ним взглядом и счастливо улыбнулась в ответ. Телефон зазвонил, когда они из кухни перебрались в комнату. Юля нехотя поднялась с дивана и направилась в прихожую к телефонному аппарату.

— Твой хахаль у тебя? — сходу спросила мать. — Что-то со мной не то, голова болит и кружится, сил нет, да и ребёнка я с обеда не чувствую.

— Ты дверь открыть сможешь? Мы сейчас придём, — взволнованно отвечала Юля. — У меня ключей от твоей квартиры нет, дверь отопри, пожалуйста. — Повторила она. Положив трубку, произнесла, обращаясь к Ивану: — Ваня, маме плохо.

— Да понял уже, пошли, — обречённо произнёс он.

Пока Юля запирала свою квартиру, Иван уже разговаривал с её мамой. Та сильно поправилась за беременность и теперь походила на шарик. А ещё её мучал поздний токсикоз, отёки на ногах и боли в пояснице. Чувствовала она себя последнее время скверно, но старалась дочери этого не показывать, мужу же выносила мозг по полной программе. А он, как обычно, спасение находил в работе. И чем больше лютовала мама, тем позже возвращался домой отец. Раньше бы Юлю такое положение дел задело, и она бы постаралась как-то вмешаться, призвать папу к ответственности. Но теперь нет. Юля просто помогала родителям, облегчая им быт: готовила еду, приносила продукты, мыла полы и убирала в доме, стараясь свести общение с мамой к минимуму, потому что хамское отношение со стороны матери её обижало. Юля боялась, что мама и сейчас не подпустит ни её, ни Ивана, но та была так напугана, что забыла все свои претензии.