Книга Тамбовский волк, страница 104 – Виктория Рогозина

Скорая. Спасение. Жизнь.

Медик, приняв Полину на руки у самого входа в парк, вдруг нахмурился. Он быстро просканировал взглядом её бледное лицо, приложил пальцы к шее, потом к запястью, и тут же крикнул водителю:

— На каталку! Быстро! Оформим по пути! У неё возможный гипотермический шок. Переохлаждение — срочно в реанимацию!

Регина, бледная как мел, едва поспевая за движением, решительно сказала:

— Я с ней. Позвоню, как только что-то узнаем.

Не дожидаясь разрешения, она юркнула в машину и захлопнула за собой дверцу. Череп ещё успел заглянуть внутрь — взгляд Полины был мутным, где-то между сном и беспамятством. Машина завыла сиреной, замигала синим светом и, взвизгнув колёсами, понеслась прочь по мокрому асфальту.

Оставшись на опустевшей дорожке, Череп невольно поёжился. Мокрые джинсы прилипли к ногам, промокли до последней нитки, пальцы свело от холода. Череп стоял у аллеи, хрипло дыша, с трясущимися руками и гудящими ушами, пока тень от фар не исчезла за поворотом. Холод пробирал до костей. Он судорожно провёл рукой по мокрым волосам, откидывая их со лба, и только теперь почувствовал, как сильно дрожит его тело — не от страха, не от усталости, а от леденящего холода и свинцовой тревоги, которая всё сильнее сжимала грудную клетку.

Сжав кулаки, он резко развернулся и побежал. Его ботинки громко хлопали по влажному асфальту. По дороге он дрожащими руками достал телефон, проклиная медлительность сенсора, мокрые пальцы, свою забывчивость. Он уже набирал номер Макара, когда заметил высокую фигуру, выходящую из главного корпуса университета.

Макар. Ветер растрепал его волосы, руки были в карманах, лицо хмурое — но стоило ему заметить Черепа, он сразу остановился. Его взгляд скользнул по другу, остановился на обнажённой груди, на потёртом свитере в его руках, на синих губах и перекошенном лице. Вопросы отпали сами собой.

— Держи, — коротко бросил Макар и стянул с себя толстовку. Под ней осталась только чёрная футболка, уже впитывающая пронизывающий октябрьский ветер.

Череп с благодарностью натянул вещь через голову, по-прежнему тяжело дыша, прижимая свитер к себе, будто пытался согреть не только тело, но и внутренности, промёрзшие до самого сердца.

— Полина, — начал он хрипло. — В Ботсаду… Упала в озеро… Её скрутило, судороги, она не могла выбраться… Я прыгнул, вытащил… Скорая приехала. Врач сразу сказал — шок, переохлаждение, судорожный синдром, реанимация. Увезли только что. Регина поехала с ней.

Последние слова прозвучали на выдохе, как будто они вышибли из него воздух. Макар молчал. Лицо его оставалось неподвижным, но губы чуть дрогнули. Он будто застыл — на секунду, на две — а потом резко шагнул мимо, плечом задевая Черепа.

— В какую больницу? — спросил Макар, остановившись так резко, что Череп чуть не врезался в него.

Голос Макара был глухим, сдержанным, но за этой наружной спокойностью бушевал ураган.

— Не знаю, — ответил Череп, тяжело выдыхая. — Регина сказала, как приедут — напишет. Тогда и решим. Сейчас просто надо ждать. И… возможно, отвезти ей сухие вещи.

Макар сжал челюсть, едва заметно кивнул и, не проронив ни слова, пошёл рядом. Они прошли через двор, не обменявшись ни фразой, не взглянув друг на друга — просто шли, будто связаны одной тревогой. В общежитии Череп первым поднялся в комнату. Измученное тело словно налилось свинцом. Он скинул мокрую одежду, наскоро растёрся полотенцем и натянул сухие джинсы и худи. Макар молча протянул ему кружку с горячим чаем, сам стоя у окна, наблюдая, как осенние капли тихо стучат по стеклу.