Книга Тамбовский волк, страница 105 – Виктория Рогозина

Молчание казалось оглушительным. Наконец, на телефоне Черепа вспыхнул экран. Он выхватил его, пальцы дрожали от нервов и напряжения.

— Написала! — выдохнул. — Городская клиника, корпус у северного въезда. Написала, что Полину уже осмотрели, и… чёрт, прикинь — выписали. Сказали, что нет показаний для госпитализации, температура стабилизировалась, дыхание ровное. Переохлаждение, но не критичное. Просит привезти сухие вещи.

Макар выдохнул — не с облегчением, скорее, просто дал воздуху выйти, сжав при этом кулаки так, что побелели костяшки.

— Едем, — коротко бросил он. — Собираем всё нужное. Быстро.

Череп быстро сбегал на первый этаж, взял ключ от комнаты Регины и зайдя внутрь сунул в рюкзак чистую одежду — теплые штаны, футболку, носки, вторую кофту, лишь предполагая, что это вещи Полины. Захватил ещё и термос, в который плеснул остатки чая. Макар уже набирал такси.

— Через пять минут будут, — сказал он и, наконец, впервые за всё время поднял глаза на друга. — Спасибо, что вытащил её.

Череп только коротко кивнул, вглядываясь в дисплей — как будто боялся, что сообщение с адресом вдруг исчезнет. Попутно Стас быстро рассказывал подробности, упомянув, что видел Артёма и это выглядело подозрительно. Пиликнуло приложение — машина прибыла.

Они выбежали из общежития почти одновременно, плотно застёгивая куртки. Дождь усиливался, ветер подгонял с острым хрустом листья по асфальту. На обочине стояла чёрная «Киа» с включённой аварийкой. Макар прыгнул на переднее сиденье, Череп устроился сзади, прижимая рюкзак к груди. Машина тронулась, фары прорезали сумеречную улицу, и вместе с ревом двигателя в груди каждого билось только одно — быстрее.

Макар сидел на переднем сиденье, локтем опираясь на дверцу, взглядом уткнувшись в промозглое стекло, за которым плыли смазанные дождём улицы. Мир казался серым и плоским, будто кто-то выключил цвет, оставив только влажные разводы на асфальте, шелест шин и редкие огни фар.

Он не двигался. Даже не моргал. Просто смотрел — и думал.

Почему?

Почему она тогда сказала: «Уходи»?

Он прокручивал тот вечер раз за разом, вспоминая до мельчайших деталей. Напряжённую тишину, её осунувшееся лицо, голос, в котором не было ни ярости, ни боли — только усталость. Отторжение.

Позже он обсуждал это с соседом, с Черепом. Просто вывалил ему всё — в три часа ночи, с гулом в голове и ломотой в груди.

Стас тогда почесал затылок и сказал, не глядя:

— А ты уверен, что она поняла, почему ты ушёл? Со стороны-то выглядело как? Артём накапал яда, ты, молча, встал и ушёл. Без объяснений. Как будто поверил. Как будто оставил её в грязи одной, а сам смылся.

Макар тогда впервые задумался об этом — действительно задумался. Он знал, что не виноват в словах Артёма, но вдруг понял: не объяснив, он сделал хуже. Дал пространство домыслам. Позволил обиде пустить корни.

Он не снял с себя вины. Ни на грамм. Но сегодня, после того как Череп выдохнул ему в лицо страшную весть, в сердце Макара поселилось новое чувство — злость. Не яростная, не разрушительная, а та, которая идёт бок о бок с беспокойством и любовью.

Зачем ты пошла туда, Полина?

С температурой.

Без сил.

С этим психом.

Зачем ты не осталась в комнате? Почему не легла под одеяло? Почему не попросила помощи?

— Всё узнаю, — тихо пробормотал он, — всё узнаю. Лично. Без посредников. Без Артёма. Без искажений.