Книга Тамбовский волк, страница 108 – Виктория Рогозина

Макар провёл рукой по лицу, уткнулся пальцами в виски. Хотелось вскрикнуть, отмотать всё назад, сказать ей всё по-другому, быть рядом тогда, когда она нуждалась в этом больше всего. Но сейчас она лежала, обессиленная, с температурой, на грани — и он ничего не мог сделать. Только сидеть. Только смотреть.

«Если бы можно было забрать её боль себе...»

Он бы отдал не задумываясь. Принял бы озноб, судороги, жжение в мышцах, эту пустоту в глазах — всё. Лишь бы она снова дышала легко. Смеялась. Бросала в него своими колкими фразами. Говорила "дурак" с тем особым выражением, в котором больше нежности, чем обиды.

Макар встал, подошёл к кровати, опустился на колени рядом. Аккуратно, почти не касаясь, провёл пальцами по прядке её влажных волос, откинул их со лба.

— Прости меня, — прошептал он. — За всё. За тогда, за теперь...

Полина во сне чуть повела плечом, словно отзываясь, но не проснулась.

Макар не стал подниматься. Он остался так — рядом. Словно мог охранять её покой своей тенью. Своим молчанием. Своим раскаянием.

Полина проснулась от удушающего ощущения — будто в комнате стало вдвое теплее, будто кто-то накрыл её плотным одеялом, в которое завернули с головой. Она застонала и, не открывая глаз, попыталась скинуть с себя тяжесть, пошевелилась, но ничего не вышло. Только тогда до неё дошло — её крепко, почти с силой, кто-то обнимал. Давил грудью, переплетал ноги, как будто боялся, что она исчезнет, если ослабит хватку.

Сердце толкнулось в груди — и тут она открыла глаза.

Потолок. Серый, знакомый, чуть потрескавшийся от времени — её комната в общежитии. Ощущение было странным, как после странного сна: всё на месте, но будто сдвинуто. Полина повернула голову — и дыхание застряло в горле.

Макар. Он спал, уткнувшись носом в её висок, с чуть приоткрытым ртом, тёплым дыханием щекоча кожу. Ресницы отбрасывали лёгкую тень на щеки. Вид у него был мирный, почти детский. Такие черты бывают у человека, только если он по-настоящему спокоен или... измотан до предела.

Полина замерла. Её глаза жадно всматривались в его лицо, будто пытаясь разглядеть в этих чертах ответы. Он был такой близкий — буквально телом прижатый к ней — и в то же время чужой, потому что память не отпускала: Тамбов. Его холодный взгляд. Резкие слова. Необъяснимый уход.

Она помнила, как тогда стояла на перроне, глядя в спину уходящему Макару, и думала — всё. Он больше никогда не обернётся.

Полина вздрогнула — от воспоминания и от того, что глаза Макара открылись. Он смотрел прямо на неё.

Секунда. Две. Ни один из них не двинулся.

— Ты горишь, — хрипло сказал он и чуть отодвинулся, чтобы дать ей вдохнуть глубже. — Прости, я не хотел… сдавливать. Просто… Ты такая холодная была, я…

Он запнулся и резко отвернулся, словно от этого становилось легче. Полина молча лежала, глядя в потолок. Он её грел. Он боялся, что она снова начнёт дрожать, что снова… исчезнет?

Макар осторожно привстал, опираясь на локоть.

— Как ты? — тихо.

Она не сразу ответила.

— Сухая, живая и даже немного злая, — прошептала она, не глядя на него.

Макар усмехнулся, но в улыбке сквозила боль. Он опустил взгляд, будто не решаясь встретиться с её глазами снова.

— Значит, почти как раньше, — пробормотал он. — Почти.

— Почти, — согласилась Полина. Только вот «почти» сейчас разделяло их сильнее, чем стены и города когда-то.