Книга Тамбовский волк, страница 110 – Виктория Рогозина

— Мне нужно время, — прошептала она, не открывая глаз.

Макар закрыл свои и прижал губы к её макушке.

— Я не тороплю. Я просто… здесь. И буду рядом. Сколько нужно — столько и буду. Только не отталкивай. Не сейчас.

Ответом ему стало её дыхание. Спокойное. Тёплое. Она осталась. И, возможно, это было началом того, что ещё можно было спасти. А может быть и нет.

Макар долго молчал. Он чувствовал, как под его рукой дышит Полина, тонко, ровно, будто на весу, и боялся спугнуть эту хрупкую тишину. Но мысли не давали покоя. Он должен был знать.

— Что… произошло в Ботсаду? — спросил он тихо, почти не дыша.

Полина долго не отвечала. Макар уже было решил, что она не скажет — отвернётся, отгородится, как прежде. Но вдруг она пошевелилась, отстранилась чуть, села, прижимая к себе колени.

— Артём позвал меня. Сказал, что хочет поговорить. Я… пошла, потому что хотела поставить точку. Совсем. Даже если бы после этого осталась одна. Я устала от этого всего. Устала бороться, ждать, оправдываться.

Она говорила не глядя на Макара, но он слышал каждую интонацию, каждую паузу, как крик в тишине.

— Но Артём не хотел прощаться. Он хотел получить от меня реакцию. Хотел, чтобы я кричала, плакала, что угодно. Хоть что-то. А я... просто молчала. Сказала, что всё. Больше ничего не будет. — Она сглотнула. — И он... разозлился. Схватил за руку, тряхнул, и я оступилась. Там скользко, рядом берег — я упала прямо в воду.

Макар напрягся. Его рука, лежавшая на кровати, сжалась в кулак.

— От холода мышцы сразу скрутило. Я не могла выбраться. Не могла даже закричать. Только смотрела вверх... а потом — прыгнул Череп. Он меня вытащил.

Полина замолчала, а Макар резко сел, словно внутри него взорвался гнев. Его тело налилось камнем, дыхание стало частым, тяжелым. Он отодвинулся от неё, медленно, но решительно, и начал натягивать носки, потом ботинки, рывками.

— Макар! — испуганно прошептала она, поднимаясь. — Подожди! Не надо... Не надо никаких разборок!

Он не обернулся, только бросил через плечо, спокойно, как приговор:

— Не будет разборок. Будет избиение.

И вышел.

Полина вскрикнула, босиком бросилась в коридор. Его шаги уже гулко отдавались в лестничном пролёте. Она кинулась за ним, на ходу натягивая кофту.

— Макар! Стой! Не делай глупостей! — крикнула она срывающимся голосом и догнала его как раз у поворота.

Она схватила его за плечо, и он резко обернулся. Их движения не совпали — она запнулась, он инстинктивно потянулся удержать её, и…

…С глухим грохотом они покатились по лестнице. Всё смешалось: резкий удар, короткий вскрик, сдавленное «осторожно», скрежет ступеней о спины и локти, и наконец — тяжёлый хлопок на площадке.

И вдруг — звон. Резкий, леденящий. Одно из окон лестничного пролёта, видимо, задетое ими или сломленное вихрем падения, лопнуло. Стекло осыпалось на кафель с хрустящим треском, и пара крупных осколков с глухим звоном отлетела недалеко от их голов.

На несколько секунд наступила тишина, такая плотная, что было слышно, как глухо стучат их сердца.

— Полина?! — хрипло выдохнул Макар, поднимаясь на локтях. У него были ссадины на руках, но он даже не смотрел на себя — только на неё.

Она лежала, прижимая руки к колену, глаза закрыты.

— Поля! — Он подполз, почти на коленях, трясущимися руками тронул её за плечо. — Ты где ударилась? Кнопочка, скажи что-нибудь!