Книга Развод. Попробуй, верни меня!, страница 74 – Ольга Белозубова

Ох, надеюсь, все пройдет более-менее спокойно, без скандалов.

Утром я просыпаюсь от звуков на кухне: Лиза уже встала и что-то готовит. Нахожу ее за плитой с яичницей.

— Доброе утро, солнышко. Спасибо за завтрак.

— Не за что, мам. Нам же теперь нужно заботиться друг о друге, да?

Эти слова одновременно греют и ранят. Греют, потому что дочка готова разделить со мной ответственность. Ранят, потому что в пятнадцать лет она не должна была бы об этом думать.

После завтрака мы собираемся и едем. По дороге я нервничаю все больше. Как пройдет эта встреча? Что скажет Кирилл? Как отреагирует Лиза?

Вскоре я паркую машину у ворот, и дочка несколько секунд стоит у двери, будто решает, входить или нет.

Затем она все-таки достает ключи и вставляет их в замок с тяжелым вздохом.

Дверь открывается, и то, что я вижу, превращает меня и Лизу в соляные столпы.

В доме как будто побывал какой-то массовик-затейник. Вся прихожая и гостиная украшены разноцветными шариками, в гостиной висит огромная растяжка: «Добро пожаловать домой!».

На столе стоит торт «Наполеон» — любимый торт Лизы.

Мы с дочкой так и замираем, не в силах сдвинуться с места.

И тут из кухни появляется сам Кирилл. Он выглядит лучше, чем три дня назад — выбрился, в чистой рубашке и брюках, даже улыбается.

— Ну проходите, чего встали, — говорит он почти весело. — Я вас ждал.

Я смотрю на все это великолепие и чувствую, как внутри закипает злость. Он что, издевается? Думает, праздничными украшениями и тортом можно загладить то, что натворил? Что можно все исправить шариками и растяжкой?

Похоже, к такому же выводу приходит и Лиза. Она стоит рядом со мной, и я чувствую, как напрягаются ее плечи.

— У нас какой-то праздник? — хлопает ресницами дочка, и в ее голосе звучит такая сталь, что у меня мурашки по коже.

— Я хотел тебя порадовать, — отвечает Кирилл, и я вижу, как он нервно сглатывает.

— Уже порадовал, — начинают дрожать губы дочери, и я чувствую, как она вот-вот сорвется. — Так порадовал, что...

И тут из кухни, словно джинн из бутылки, выплывает Людмила Александровна собственной персоной. В элегантном темно-синем платье, с безупречной укладкой, при полном параде.

Ну конечно, как я сразу не подумала! Конечно, Кирилл не мог справиться с этим дерьмом самостоятельно. Конечно, ему понадобилась мамочка, чтобы она объяснила глупым невестке и внучке, как им следует себя вести.

— Приехали наконец, — во все тридцать два белоснежных импланта улыбается она, и эта улыбка кажется мне хищной. — Как раз вовремя, я только что достала из духовки жаркое.

Мне кажется, я скриплю зубами от злости так сильно, что это слышат все.

Догадаться позвать на подмогу маменьку — это уже чересчур! Надеется, что в ее присутствии мы сразу присмиреем и безропотно сделаем все, что скажут? Что я и Лиза будем вести себя как паиньки и не устроим сцену? Что я буду молчать из-за приличий, потому что неудобно ругаться при свекрови?

Ну нет, дорогой.

— Лизочка, ну что ты встала как неродная, — продолжает увещевать внучку бабушка, подходит ближе. — Клади свой рюкзак, пойдем в столовую.

И голос у нее при этом сладко-приторный, такой, каким разговаривают с маленькими детьми.

Но Лиза не двигается с места. Она смотрит на бабушку тяжелым взглядом.

— Бабуль, а ты в курсе, что случилось? — спрашивает прямо в лоб, без обиняков.