Книга Запертый сад, страница 102 – Сара Харди

«Думай. Рассуждай логично».

Она хотела, чтобы он был здоров и благополучен. Когда она положила голову ему на грудь, она услышала, как странно стучит его сердце, как будто внутри грудной клетки бьется птица. Она постаралась отогнать непрошеное воспоминание о Стивене, о ровном биении его здорового сердца и пожалела, что так и не выяснила, чем он болен. Но когда она спрашивала его о здоровье, он отмахивался. И она молча лежала в его объятиях, боясь, как бы он не разжал рук.

Однако в течение этой недели она начала волноваться – вдруг он серьезно болен; и вчера даже позвонила миссис Грин под предлогом, что хочет уточнить время прибытия обратного поезда, и вскользь упомянула «мистера Айвенса». Но миссис Грин ей сообщила лишь, что слышала, будто он заходил в «Голову королевы» и пел там «Зеленые рукава». «Очень красиво пел, говорят, несколько мужчин даже прослезились». И она рассердилась на себя за ту нелепую тревогу, потому что раз он распевает песни в пабах, то, видимо, вполне здоров.

Она думала позвонить ему домой, но миссис Тернер будет маячить в коридоре, и им придется разговаривать как священнику и прихожанке. А не как любовникам.

Любовникам?

У нее есть любовник.

Она чопорно сидела, сложив на коленях руки в перчатках, и думала, какое это прекрасное слово, и улыбалась – совсем не чопорно. Но тут поезд стал поворачивать, и она увидела дом со снесенным начисто фасадом, на втором этаже видна была незастеленная постель, одна стена хлопала на ветру. Это было чудовищное зрелище, словно дьявольская птица парила над смертью и разрушением, и Элис крепко зажмурилась, чтобы вернуться в безопасный оазис этой ночи, стала вспоминать длинную линию его спины, как ее пальцы ласкали впадины под его лопатками, как они лежали, сплетясь телами, почти без зазора.

Но то же, что приносило ей такую радость, леденило ее чувством вины. Он ведь священник. Он нарушил заповедь. Она не помнила, какую по счету. Но они совершили прелюбодеяние. Значит, он, скорее всего, прямо сейчас терзает себя из-за того, что согрешил.

Она встала, чтобы закрыть окно, в который влетал влажный, пропитанный копотью воздух.

Ох уж эти мужчины и их чертово чувство вины! Ее тошнило от этого – разве чувство вины не доказывает недостаток веры во всепрощающего Бога, о котором он так часто говорит? Он переспал с ней, да, с замужней женщиной. Ну и что? Золотое обручальное кольцо на пальце как будто душит ее, наделяет проклятием Мидаса. Эта ночь совершила чудо – впервые с конца войны она почувствовала, что ей вернули жизнь.

И это будет жизнь без Стивена, мужа, который говорит с ней только для того, чтобы ранить, без человека, способного на насилие, которое может обратиться против нее. Без мужа, которого она больше не любит.

Она выполнила то, ради чего ехала в Лондон. Она выстроила план действий. Логические рассуждения сослужили ей кое-какую службу. Как только она приедет домой, сразу скажет ему, что хочет развода. Сейчас мяч на ее стороне.

А что касается Джорджа… Поживем – увидим. Она сознательно не стала говорить ему, что думает о разводе, чтобы все, что между ними случится, касалось только их двоих, без всяких юридических обстоятельств, без всяких ограничений мира, который только и делает, что вмешивается, подтачивает, пачкает. Скоро станет ясно, хочет ли он увидеть ее снова.