Книга Запертый сад, страница 107 – Сара Харди

— Кто отдал жизнь! – сказал он, пародируя ее сострадательный тон. – Я надеялся, что ты обойдешься без клише. Очень благородно звучит.

— Разве это не благородное дело?

— Ну, для некоторых – да. Поблагороднее, чем в моем случае. Но уж точно не для всех. – Он потушил очередной окурок, попытался зажечь следующую сигарету, выронил спички. Она нагнулась, чтобы поднять их. – Не трогай! – рявкнул он. – Знаешь, почему многие оказались такими благородными? Только потому, что фашисты сотворили нечто столь идиотское, что я и сейчас не понимаю, как так вышло.

Его издевательский тон вдруг пропал.

— Весной 43-го они стали забирать французов и гнать их в Германию – на производство оружия и всякий прочий физический труд, на который им не хватало своих, потому что все были в отлучке: нас убивали. Ты об этом знаешь, Элис? Или ты не вылезала из своих книг по садоводству?

— Нет, я не знала, – ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Я так и думал, – сказал он и кашлянул, выпустив клуб дыма. – В общем, фашисты тут страшно сглупили, потому что все эти чертовы благородные французы, которым было наплевать на мерзости под их собственным носом, лишь бы не трогали их маленькую жизнь, тут поняли, что им придется выбирать – либо ишачить на Третий рейх, либо воевать, чтобы вернуть себе страну. И они – наконец-то, не прошло и нескольких жалких лет – решили сражаться за Францию. Короче, за несколько месяцев у меня под началом оказалось не двадцать человек, как до этого, а больше двухсот. – Он потер глаза руками. – Но лучших из них повесили над клумбами с ирисами. И поймали-то их только потому, что один мужик бросил свою бабу, а она в отместку выдала его гестапо, и в результате они накрыли всю сеть. Красота, правда? – Он снова сел, глядя перед собой пустым взглядом. – Можешь представить, что коммунисты с ней сделали в конце войны.

Элис могла.

— А ты-то что? – спросила она; во рту было так сухо, что голос едва ее слушался. – Почему они хотят, чтобы ты вернулся туда? Это… опасно?

— Я? Великий Capitaine Lièvre? – Он издевательски улыбнулся ей. – Почетный гость. Зовут произнести речь.

Она месяцами мучила себя, думая о зверствах, которые он мог совершить. Но он ничего такого не совершал! Какое счастье!

Несмотря на охватившее ее облегчение, он энергично мотал головой.

— Они ж не знают правды. Какой я герой. Нечего меня чествовать как героя. Нет. Нет.

В холле, внизу, зазвонил телефон.

— Ничего страшного, перезвонят, – сказала она. Он вскочил, выхватил письмо из ее рук и порвал его в мелкие клочья.

— Леди Рэйн? – У двери стояла миссис Грин. – Миссис Лаббок спрашивает про завтрашнее чаепитие.

Стивен снова в полный голос безрадостно рассмеялся.

— Господи, Элис, – сказал он, – неужели ты устраиваешь чаепитие?

— Завтра же крикетный матч на Троицу. Я перезвоню.

— Господи. Я, значит, должен, как положено, отбивать первым? – Он подошел к камину, схватил кочергу. – Забудь. – Он махнул кочергой, как будто запускал шестерки за границу поля. – Плевал я на крикет.

Раньше не плевал, подумала она. Но это безнадежный довод.

Ну и что? Какая разница, будет он там или нет? Он швырнул вверх подушку и ударил по ней кочергой, легко разорвав потертый шелк. Это же просто дурацкий крикетный матч.

Так, да не так.