Книга Запертый сад, страница 153 – Сара Харди

Он с некоторым удивлением взглянул на почти докуренную сигарету и с силой размазал окурок в пепельнице.

— Семья про это не знает. Хотя, наверное, они бы не удивились, что я вышел из себя. Знаете, что бы мне хотелось компенсировать? Терпение. Вы небось удивитесь, а я славился терпением. Хорошему врачу оно необходимо. Надо соблюдать спокойствие, когда все летит к чертям. В лагере я держался, успокаивал парней, когда приходилось хреново, – а это, знаете ли, дело обычное: летаргия, унижение бездельем, жизнь в плену. А как себе это все представляли в Англии? Одному парню пришло письмо, где кто-то спрашивал, как ему немецкое пиво. Кого-то еще девушка предупреждала, чтобы не клеился к немкам. Господи. Там все были такие голодные и уморенные, что, если б Рита Хейворт вошла, они бы не слезли со своих скамеек. – Он швырнул ручку в корзину. – Смешно, да? Я этим парням был как отец и справлялся в результате лучше, чем с собственным сыном.

Даунс замолчал. Ему хотелось оправдаться, но слушать собственное блеяние было уже невмоготу.

Стивен сказал:

— Вся страна сейчас хранит секреты. А мы хотим просто все забыть.

— Ну это же пораженчество. Я держался только надеждой: если выберусь, столько всего сделаю! Сын вот считает, что я со всеми сражаюсь. Но надо же что-то делать с болезнями, бедностью, несправедливостью…

Стивен смотрел на руки Даунса, которые тряслись сильнее обычного.

— Так вы и делаете, – сказал он. – Вот сейчас нам обоим надо помочь Айвенсу. А что ваш сын?

— Хочет сам справиться с обидчиками.

— А он скажет вам, если не справится?

— Да я этого и боюсь, что он рта не откроет.

Стивен улыбнулся:

— Яблоко от яблони.

Не успел Стивен уйти, как Джейн ворвалась в приемную Даунса.

— Ты почему накричал на сэра Стивена?

Он был потрясен ее яростью.

— Кричал я, конечно, зря, но…

— Но что? Человек, который спас жизнь твоей дочери, оскорбляет твое чувство социальной справедливости? Кристофер прав! Ты только и умеешь, что кричать. Ты никогда не думаешь, каково нам. Твой сын остался без всякой помощи, потому что боялся, что ты пойдешь в школу и будешь на всех орать, и ему пришлось одному противостоять этим мерзавцам, этим… этим…

Никогда еще за двадцать лет их брака она не теряла самообладания. Теперь она плакала, стараясь не всхлипывать в голос, все тело ее сотрясалось, и он выбрался из-за стола, чтобы обнять ее.

— Джейн, я…

— Отойди от меня! – Отвращение на ее лице говорило яснее ясного: она его ненавидит. – Я думала, что ты самый добрый, самый заботливый человек на свете. А сейчас! Я не могу больше гадать, что именно тебя разозлит.

Слезы струились по ее лицу, и оставалось разве что расплакаться в ответ. Он не мог залечить ее раны, их оказалось слишком много. Понимая, как беспомощен этот жест, он протянул ей носовой платок.

На мгновение ему показалось, что Джейн его не возьмет, но она пробормотала:

— Спасибо!

Он смотрел, как она вытирает глаза, снова и снова складывает кусочек ткани, и когда она не смогла сложить его в еще меньший квадратик, то подняла на него глаза – никогда прежде он не видел, чтобы она смотрела так холодно.

— Прошу тебя, Джейн! Не бросай меня! Я не могу снова терять тебя. Не могу.

— Я не собираюсь тебя бросать.

Бросила бы, если бы не дети, подумал он.