Книга Запертый сад, страница 18 – Сара Харди

— Может быть, я мог бы разжечь камин у себя в комнате? – спросил он.

Она колебалась, явно не в восторге от этой идеи.

— Это не прибавит вам работы, – сказал он. – Я сам принесу дрова. Заплачу, чтоб почистили трубу. Почищу каминную решетку. И я мог бы разжечь огонь в вашей гостиной.

— О нет, я никогда там не сижу!

«А могли бы сидеть, – подумал он, – будь там потеплее». Но это проигранная битва. За тот месяц, что он тут прожил, к ней ни разу никто не приходил. Он слышал, как она говорит с людьми у порога, не впуская их в дом; один только раз она отклонилась от привычных машинальных действий и непрерывной уборки, когда он раскашлялся при ней, и принесла ему чашку теплой воды с медом.

— Если вам нужен огонь, конечно, разожгите, – сказала она.

Ее безразличие было заразительно. «Какой смысл?» – подумал он. И так сойдет.

Но завывание ветра в каминной трубе отрезвило его.

— Спасибо, я так и сделаю.

Затем он вернулся к рыбе. Попытался проглотить, но кусок встал у него поперек горла.

— Миссис Тернер, простите меня. Мне очень неловко, но я не могу есть. Простите, что не предупредил.

— Вам нехорошо? Тогда вам точно не стоит это есть? – Она проворно убрала тарелку. – Что вам предложить?

Она озабоченно улыбнулась ему. А ведь это он должен был бы помогать ей, помогать этой общине, замученной войной, – но в результате только его немощь ее слегка расшевелила.

— Ничего, не беспокойтесь, – ответил он, проклиная свое унизительно больное тело.

Ревматический полиартрит, перенесенный в пятнадцать лет, ослабил его сердце. Он с юности старался не замечать своей слабости, хотя уставал быстрее других. Не мог много работать. В этом не было его вины, но ему было стыдно. Он видел, как смотрят на него люди. Только сегодня Стивен Рэйн отпустил язвительную реплику. Но это можно стерпеть.

Гораздо хуже была жалость. Ему хотелось быть сильным, заботиться о других. Но Айвенс видел жалость в глазах Элис Рэйн, когда он, запыхавшись, подошел к их двери.

— Может быть, все-таки принести вам чашечку чаю? – спросила миссис Тернер.

— Да, большое спасибо.

Когда она ушла на кухню, он почувствовал себя совершенно бесполезным. Только-то он и может, что пить чай.

Спаситель, в которого он верил – почти всегда, – и святые, которых он изучал, жили в мире, ничуть не менее жестоком, чем его мир. И хотя их мучили и распинали – так же, как мучили и распинали мужчин и женщин в этой последней войне, и он разделял опасение Стивена Рэйна, что такое может никогда не кончиться, – но в них не удалось убить жизнь. Не только потому, что они верили в новую жизнь и воскресение в ней; они и в этой жизни сохраняли силу духа. Когда миссис Тернер вернулась с чаем, ему хотелось сказать ей: «Мы все знаем, как много зла в этом мире, миссис Тернер, но если умертвить все свои чувства, как это сделали вы, – зло победит, и тогда получится, что сын ваш погиб напрасно».

Но он просто сжал ее холодные пальцы и сказал:

— Спасибо! Именно то, что мне нужно.

Плющ пробился сквозь решетчатое окно комнаты Оукборн-Холла, которая когда-то была детской. Теперь туда попадал дождь.

— Наверное, надо пока заколотить это окно, – сказала Элис. – Нет смысла заказывать новое стекло.

— Да, – согласилась миссис Грин. Они обе не стали упоминать очевидное: все оконные рамы в доме прогнили, все надо бы поменять. – Я скажу, чтоб плющ срубили у основания.