Книга Запертый сад, страница 62 – Сара Харди

После концерта они пошли в паб вместе с ее друзьями из оркестра и сидели вокруг пианино, пели песни Коула Портера.

— Спасибо, – сказал он – не столько за комплимент, сколько за то, что ему напомнили, каково это – провести вечер с друзьями.

— А что, у тебя там нет никакого хора? – спросила она.

— Один прихожанин играет на органе, но ему за восемьдесят.

Стелла застонала.

— И никто не умеет петь?

— Да нет, в общем. Там вообще не очень много музыки.

— Только не говори мне, что сидишь каждый вечер в какой-то ужасной съемной квартире наедине с граммофоном!

— Не каждый вечер, – сказал он.

— Но почти каждый? – Он не ответил. – Джордж, я серьезно, неужели для твоего здоровья полезно здесь торчать? Я понимаю, свежий воздух. Пейзажа сколько хочешь. Но что такое пейзаж в сравнении с друзьями?

— Скажи это леди Рэйн. Уж она-то не даст в обиду пейзаж.

— Леди Рэйн! – передразнила она. – Надеюсь, ты не слишком перед ними пресмыкаешься. У тебя явно к этому талант, раз хозяйка поместья развозит тебя повсюду, словно шофер. На «Даймлере»! Марк умрет от зависти.

— Как он? – Марк был его старым школьным другом, они со Стеллой недавно обручились. – Он в последнем письме ничего толком не написал, только смешно рассказывал про своего начальника.

— Надеюсь, этот начальник будет гореть в аду. Ужасно несправедливо, что все, кого призвали, смогли вернуться на свои рабочие места, а те, кто пошел добровольцем, как Марк, ни на что не имеют права.

В 1939-м Марк работал журналистом на Флит-стрит, а с началом войны пошел в авиацию. А теперь ему не удавалось найти никакой нормальной работы – разве что непритязательное место редактора в кройдонской газетенке.

Стелла гневно продолжала:

— Подумать только, что Марк без всякого призыва, добровольно решил рискнуть жизнью и здоровьем – и теперь за это сброшен на самую нижнюю ступеньку. А какой-то слизняк, который никогда не подвергал себя ни малейшему риску, только писал военные репортажи, теперь работает на его должности.

— Вроде бы ты говорила, что во время войны отделом репортажей поставили руководить женщину? Ее тоже выкинули?

— Да, да, с женщинами тоже поступают несправедливо. Но только не надо читать мне лекцию о правах женщин. Все это так… так…

Так трудно, подумал Айвенс, внезапно ощутив усталость, и так часто одному дается шанс, отнятый у другого.

— Ну, насколько я знаю Марка, он на этой работе пробудет недолго.

— Я то же самое говорю.

— И у него есть ты.

— Да, это правда. – Даже в темноте он увидел ее улыбку. – Я хочу спросить тебя кое о чем. Мы решили перенести свадьбу на пораньше. – Айвенс должен был венчать их в октябре. – Намного раньше. На самом деле, мы хотим пожениться как можно скорее.

Она бросила на него нехарактерно застенчивый взгляд, и он внезапно понял, что она пытается сказать.

— Господи!

— Я понимаю, по долгу службы ты не должен это одобрять. Ребенок, зачатый вне брачных уз, и все такое. Но скажи, что ты за нас рад!

— Конечно я рад. А ты?

— Да! Разумеется, мы этого не планировали. Но это помогло Марку. Ты же помнишь, какой он был. Все время сердитый. Не мог спать.

Она слишком резко вошла в поворот, взвизгнули шины.

— Можно не торопиться, – сказал он.

— В том-то и дело, что нельзя! У нас так мало времени, чтобы все успеть! Ох, Джордж, прости! Это было ужасно бестактно.