Книга Кто написал твою смерть [litres], страница 30 – Алекс Павези

— Это неважно, Дин. Из убийства всегда получается интересная история. В нем самом всегда заключены и начало, и середина, и конец. Мотив, метод и смерть. Вот почему эта игра так отлично работает. И однажды обязательно сделает меня богачом. – Анатоль повернулся к Майе. – А что насчет тебя? Ты будешь играть?

Когда Анатоль поднялся, Майя сразу закинула ноги на его освободившееся кресло. Теперь они лежали на нем, как пара наглых котов, заявивших свои права на чужое пространство.

— Я уже начала, – кивнула Майя.

Трудности с ходом времени

Черный BMW Марсина проскользнул в дыру между кустами боярышника и остановился на подъездной дорожке дома Анатоля. Миновал субботний полдень. Сквозь окошки, которые рисовали на ветровом стекле дворники, дом предстал перед ним как две арки мокрого красного кирпича; все остальное было размыто каплями. Внизу одной из арок возникло лицо Майи. Она выглядывала в окно. Передняя дверь открылась, и Майя вышла на крыльцо с полупустым бокалом для мартини и пачкой сигарет в руках. Она присела, задрала графитово-серое платье до колен, чтобы не промочить под дождем, прислонилась спиной к двери и начала курить. Легкие деревянные стропила над ее головой складывались во что-то типа козырька.

Марсин припарковался и взял черный рюкзак с заднего сиденья. На нем был бордовый кашемировый свитер поверх черной рубашки, черные брюки и пара черных парусиновых ботинок. Он вылез из машины и поспешил к дому, петляя между лужами на подъездной дорожке.

— Двинься, – сказал он Майе, но не особо убедительно.

Майя взяла пачку сигарет и протянула ему, открыв кончиком большого пальца. Лаймовая зажигалка была впихнута внутрь. Марсин скрестил руки, сунув пальцы под мышки, и покачал головой.

— Нет, – проворчал он.

— Но Дин мне сказал, что ты хотел?

— Потом, – сказал Марсин. – Я пытаюсь дотянуть до сорока восьми часов. Это будет завтра в девять часов утра.

Марсин пристроился под козырьком рядом с Майей, стараясь не вдыхать ее дым. Казалось, бросить было бы проще, заключайся весь труд в том, чтобы сказать нет чему-то. Не требовалось бы никаких усилий, если бы ход времени представлялся чередой отказов от сигарет: от одной в каждую секунду, в каждую миллисекунду. Но такое позитивное мышление представляло собой не более чем строительные леса: по ним можно довольно высоко забраться, но жить в них еще нельзя.

— Тогда зачем я ее курю? – Майя посмотрела на окурок с таким выражением, как будто он только что возник у нее в руках. По ее животу посыпалась струйка пепла. – Я думала, ты ко мне присоединишься.

— Тогда почему ты не подождала?

— Стало невтерпеж. А почему ты вообще бросаешь?

— У меня начали выпадать волосы.

Четыре недели назад, когда Марсин стоял в ванной и держал одно зеркало напротив другого в поиске воспалившегося прыща на затылке, он впервые заметил, что копна его волос начала редеть. В холодном свете ванной это был несомненно. Он даже увидел прыщ, который искал, – скромный бугорок, готовый взорваться, – выступающий из пушка его тонких волос. Такого зрелища Марсин увидеть никак не ожидал: облысение и акне заключали союз. Его юность и старость сговорились против него.

— Я всегда считал, что старение будет постепенным процессом, – продолжил он. – Но это больше похоже на серию прыжков вниз, прямо в могилу. Как только ты перестаешь расти, ты начинаешь умирать.