Книга Валенсийский режим, страница 1 – Борис Абрамов

Я прилетел в Валенсию измождённым. Морщинка между бровей. Зима внутри.

У трапа пахло солью и апельсинами. Кто-то шепнул: «Дыши».

Хулио встретил как в старые времена - объятие, хлопок по плечу, никаких вопросов «как дела». Мы были друзьями тех лет, когда уставали только после футбола. Не после жизни. Теперь нам за пятьдесят, учимся заново. Без ранца, зато с багажом смешных ошибок. Вообще то обидно, когда таким молодым пацанам, как мы, уже за 50.

Хулио - президент детской футбольной академии.

— Футбол - религия, - сказал он про свою академию.

Не улыбался. У него это получалось серьёзно и нежно.

Первым делом зашли в «Украинский дом». Серж вынес тарелку с шестью видами сала. За столом появилась та самая простая радость, которую иногда безуспешно ищешь в премьерах и правильных интервью. Серж говорил, что тут кормят звёзд. Я слушал как ребёнок.

Между горчицей и чёрным хлебом я впервые за долгое время не думал, что должен быть интересным.

Просто ел.

В обед Хулио шмыгнул у официанта бутылочку La Casera.

— Газировка?

Он кивнул. Плеснул в красное вино. Пузырьки вползли, бокал превратился в tinto de verano.

— Знаешь, откуда этот напиток? - спросил он. - В пятидесятых, когда было жарко и денег мало, люди разбавляли вино газировкой. Чтобы растянуть. Чтобы не пьянеть на солнце. Экономика стала традицией. А теперь это - вкус лета.

Я глотнул.

У каждого города свой переключатель режима. У Валенсии - газированный. Щёлк, и ты снова слышишь себя.

Даже сейчас, в хмуром Франкфурте, я лью газировку в красное и улыбаюсь в пустую кухню. Мысли пузырьками уносятся туда, где теплее.

Hard Rock Café переливался электричеством. Рок-н-ролл встретил библиотекаря, договорились жить вместе.

— Это здание, кстати, - сказал Хулио, пока мы шли к входу, - раньше было театром. В девятнадцатом веке. «Театр Принсипаль» назывался. Сгорел в тридцать седьмом, во время войны. Потом долго стоял пустым. А лет двадцать назад его восстановили - но уже не для оперы, а для рока. Город умеет перестраивать прошлое под настоящее.

На сцену вышел Диего. Улыбался так, будто всё под контролем. Хотя именно он устраивает хаос по расписанию.

— Наша команда будет из случайных знакомых, - сказал Хулио.

Подтолкнул меня к столу, где сидела она.

Катя.

Имя звучало просто. Как «Привет!». Но в ней было то, что посложнее любого приветствия: она сидела так, будто знает ответ. Хотя вопрос ещё не задан.

Игра завертелась.

Вопросы шли волнами: мелкие, повыше, потом неожиданно накрывает. Кто-то ляпнул «Галапагосы в Средиземном море» - нам добавили пол-балла за смелость. Мы шли вслед за подсказками, сворачивали не туда, внезапно находили правильное.

Результаты: вторые из почти сорока.

Нас премировали шампанским. В автобусе домой гоготали как студенты, укравшие у взрослой жизни её серьёзность.

— А завтра ты уезжаешь?

Катя выдыхала на стекло рисунок. Маленькое солнце.

— Послезавтра.

— Тогда сегодня к морю. Надо запомнить его заранее.

Я кивнул.

Внутри жил муравейник беспокойств: возраст, работа, обещания самому себе. Просроченные или вообще не обещанные. Но к морю я пошёл. Иногда надо соглашаться не умом, а кожей.