Книга Валенсийский режим, страница 4 – Борис Абрамов

— «La Casera?» - она улыбнулась нашей пометке. - Прекрасный вопрос. Вино с газировкой - это компромисс, который не обижает ни вино, ни лето.

Я кивнул.

С Марией-Хесус было легко. Она не задавала вопросов, требующих длинных оправданий. Мы поговорили о профессорах, влюбляющихся в собственные гипотезы. И о гипотезах, которые влюбляются в свободу и уходят гулять без хозяина.

— Возьмите это.

Она протянула прозрачный конверт.

— Копия письма конца девяностых. Инициалы совпадают. Автор упоминает «узлы» в La Lonja и «три точки» над чашей. Может, просто поэзия. Но, как я уже говорила, совпадения - самая опасная пыль.

Я сунул конверт в рюкзак. Не бумага. Живая птица.

На выходе воздух пах лимоном и воском.

Я спросил себя: не слишком ли мы любим легенды?

Ответил: да. И слава Богу.

La Lonja de la Seda встретила прохладой. Стакан воды, когда вернулся с пляжа.

— Шёлковая биржа, - сказал охранник у входа, заметив мой взгляд. - Пятьсот лет назад тут торговали не товаром, а обещаниями. Купцы давали слово - и всё. Без бумаг. Если обманул - тебя выводили через боковую дверь. Навсегда.

Высокие колонны закручивались вверх - кто-то посадил в камень виноград и забыл рассказать ему, что он камень.

— Смотри, - Катя провела пальцем по узору. - Здесь каждый виток - про терпение. Камень резали вручную. Годами. Представляешь, сидеть и выцарапывать красоту, зная, что никто не заметит твою работу с земли?

— Заметят, - сказал я. - Просто не сразу. Через пять веков.

Мы нашли «наш» узел. Сложный на вид, но на самом деле просто перепутались два простых. Я приложил ладонь - не к камню, к самому себе.

Узел не порвался.

Но я вдруг понял, какой именно у меня внутри: узел «должен». Должен быть бодрее. Должен успеть. Должен оправдать. Он держит крепко, как надёжная верёвка. И бесит тем же.

Катя достала шариковую ручку.

— Символический жест?

— Будем резать?

— Нет. Давай просто подпишем дату. Чтобы помнить, где мы договорились с собой не путаться сильнее, чем требует сюжет.

Мы поставили крошечные точки у основания колонны - три, как в блокноте. Не вандализм, нет. Точки были мысленные. Мы сделали их взглядом.

Иногда лучшая подпись - то, что видят только свидетели.

У выхода я прочитал копию письма. Автор писал, что узлы La Lonja - будто метки на карте для тех, кто забывает дорогу к себе. «Если потерялся - вернись и приложи ладонь. Камень молчит, но молчание - не ноль, это звук ниже слышимости».

Мы стояли на солнце. Мне хотелось пить.

— Пойдём спасать лето, - сказала Катя.

— La Casera?

— Не предлагай мне хорошее дважды.

Вечером поехали в Albufera.

Дорога к рисовым полям - длинное предложение без запятых. Не хочется прерывать.

— Знаешь, что значит «Albufera»? - спросила Катя, читая с телефона. - «Маленькое море» по-арабски. Мавры называли так все лагуны. Восемь веков назад здесь была вода до самой Валенсии. Потом осушили. Рис посадили. Говорят, паэлью придумали именно тут - рыбаки варили всё, что поймали, в одной сковородке.

— Удобно. Одна посудина - меньше споров.

Лодочник был стариком с руками, которые помнят больше, чем язык. Махнул в лодку:

— Садитесь. Тише будет - больше увидите.

И вправду: чем меньше слов, тем заметнее всё остальное.