Книга Валенсийский режим, страница 10 – Борис Абрамов

Мы поблагодарили, пообещали вернуться. Пошли к La Lonja.

Воздух пах апельсиновыми шкурками и идеями, которые не портятся на солнце.

Вечером у Диего был «открытый микрофон» для новых ведущих.

Катя, чуть волнуясь - море в безветренный день - вышла на сцену. Я сел в зал. Заранее улыбался. Соучастник.

Она говорила так, будто разливает тёплый чай: без спешки, с вниманием к тому, кружка ли перед тобой.

Люди слушали. Зал становился почти домашним.

В середине вечера, когда всё шло как по мягкой тропинке, мне пришло сообщение: «Завтра в Мадрид, пробы; 3-4 дня; главная роль, 50+».

Это было «да» карьере. «Да» мальчику во мне, который любит «выход на сцену под огонь». Но одновременно это было «нет» нашим ближайшим планам - Albufera на закате, утреннему рынку и её первому полноценному квизу выходных.

Три точки загорелись внутри. Светофор, потерявший инструкции.

Сердце сказало «да» Мадриду - мечта. Тело сказало «да» Валенсии - я уже вошёл в нужный ритм, и он меня лечит. Смысл... Смысл молчал, как умный врач.

Катя заметила мою тень. Подалась в сторону, будто уступая ей стул.

После выступления мы вышли на воздух.

— Говори, - сказала она без допроса.

— Мадрид зовёт. Завтра. Пробы на роль, которой я придумывал оправдания, что «ещё успею».

Она смотрела мягко. Лампа в ночнике.

— Сердце «да»?

— Да.

— Тело «да»?

— Его «да» - здесь. С тобой, с нашим воздухом, с моими утратившими график мышцами.

— Смысл?

— Он пока... как кошка под диваном. Я знаю, что он есть, но он не показывается.

Мы пошли к Патаконе. Ветер подставил плечо. Сели на холодный песок. Два письма без конвертов.

Я рассказал про страхи: «не взять», «взять и потерять», «опоздать» и «разучиться ждать».

Катя слушала. Море слушало нас вместе с ней.

— Помнишь, у нас «три да» - не экзамен. Они не обязаны совпадать каждый день. Иногда одно «да» уступает другим место - как старший брат младшим. Это и есть согласие.

— А если я уеду и окажется, что я промахнулся?

— Тогда это будет гол в память. И ты научишься - не мимо, а дальше.

Мы сидели долго. Море говорило «дыши».

Я вдруг понял: моё тело не против дороги, оно против переполненности. Ему нужен коридор без толпы, чтобы бежать свободно. Мадрид - да, если я не тащу туда «должен». Валенсия - да, если я не прячу здесь «хочу». Сердце - да, если не играть в «идеального меня».

— Поезжай, - сказала Катя. - Возвращайся, когда закончишь. Я не хочу становиться твоим «нет». Я хочу быть тем «да», которое всегда ждёт.

Я кивнул.

Мы поцеловались тихо. Без барабанов.

Дома я поставил на полку бутылку La Casera, подписал: «Да, да, да - по очереди».

Катя смеялась:

— Ты изобрёл новый вид расписания.

— Складной светофор.

— Пусть он светит не в глаза, а в душу.

Ночью я собрал маленький рюкзак. Никаких героизмов - зубная щётка, рубашка, блокнот «M-J», открытка «Patacona. Tres puntos».

Перед сном мы легли, плечо к плечу. Два билетика, которые обязательно проверят на входе.

Я шепнул:

— Вернусь и принесу тебе новый вопрос для квиза.

— А я - три неправильных ответа. Самых красивых.

Луна висела, как монета на ниточке.

Я уснул. Впервые за долгое время почувствовал, что впереди - не разрыв, а мост.