Книга Валенсийский режим, страница 13 – Борис Абрамов

В тишине стало ясно: «три да» живут в одной комнате без драки. Сердце любит дорогу в Мадрид, тело - эту влажную Валенсию, смысл - наш «складной светофор», который не гаснет, а подмигивает. И всё это - «мы», а не три разных человека.

Катя подперла мне плечо головой. Я понял: молчание тоже может быть общим делом.

Мы постояли под мостом, глядя, как струи воды пишут по воздуху азбукой Морзе.

Я представил, что дождь шлёт нам короткое: «ДА».

Дома мы заварили чай с корицей и апельсиновой цедрой. Вкус был как «прощаю вас обоих» - и меня, и мой перфекционизм.

Я достал открытку «Patacona. Tres puntos», положил на стол. Мы сидели, глотали тёплое, ровно дышали.

В какой-то момент Катя протянула руку:

— Можно я сегодня просто подержу твоё «волнуюсь»?

— Держи. Оно легкое, просто колючее.

Мы стояли у окна. Два фонаря, которые включают не для того, чтобы все видели, а чтобы самим не путаться в темноте.

Телефон молчал. Это молчание, к удивлению, оказалось подарком.

Перед сном я подписал новую пустую бутылку La Casera: «Тишина - это тоже «да»». Поставил на полку. Почувствовал, как внутри переливается спокойствие.

Мы легли рядом. Руки нашли друг друга без слов. Старые друзья на вокзале.

Когда я уже проваливался, мне показалось, что где-то далеко Мария-Хулия улыбается: «хорошо, дети, вы разобрались без свечей».

В соборе было прохладно. Холодильник для мыслей.

Мы пришли рано, когда туристы ещё искали себя в навигаторах. Я держал в руках копии статей Марии-Хулии и тот самый блокнот «M-J».

Катя коснулась моего локтя:

— Давай просто постоим. Без заданий.

Мы постояли.

И тут случилось «чудо» - в кавычках, но всё равно приятно. Солнечный луч от окна ударил в край витража и перекинул на мрамор маленький круг света. Аккуратно ложащийся на чашу в боковом алтаре.

Казалось, она «зажглась».

Прямо открытка в реальном времени.

— Вот и она, - шепнула Катя. - «Светится, если носишь в себе чужие решения».

— Или если солнце встало под нужным углом.

— Оба ответа мне нравятся.

Охранник, заметив наш интерес, подошёл:

— Эта чаша - копия, конечно. Настоящую никто не видел. Но легенда красивая: говорят, в тринадцатом веке сюда привезли реликвию из Святой Земли. Король Альфонсо Великодушный хранил её как символ правильного выбора. «Тот, кто пьёт из неё, - якобы сказал он, - должен знать, чего хочет его сердце, а не его страх». Потом чашу спрятали. Может, потому что выбор - штука опасная, если его видят все.

Мы не стали устраивать торжественных выводов. Просто посидели на лавке. Двое, которым не нужна шумная лицензия на смысл.

Я достал блокнот, написал: «чудо - это хорошо отлаженная бытовая механика + наше «да»». А ниже - три точки, чтобы не забывать оставлять место воздуху.

На выходе мы купили маленькую восковую свечу. Не загадывать, а благодарить за то, что город умеет подыгрывать нашим тихим сценариям.

Огонёк горел, как честная улыбка: без спецэффектов, но от души.

Мы вернулись в Albufera уже в темноте.

Лодочник тот же, шёпот риса тот же. Тишина стала глубже - кто-то подкрутил ручку «бас». Луна висела на уровне разговоров.

Катя прижалась ко мне боком. Книга к книжке на полке - ровно, без конфликта жанров.