Книга Цельсиус, страница 101 – Андрей Гуртовенко

Таблетки. Несколько рассыпанных по полу желто-белых таблеток. И пустые блистеры из-под них.

Я почувствовала слабость в ногах. Мне захотелось сесть. Я еще раз осмотрелась. И только тут поняла, что не вижу главного. Того, ради чего я сюда пришла. Руслана.

Кабинет был пуст.

И в этот момент свет из ванной комнаты стал еще более холодным и неживым.

Я сделала несколько неуверенных шагов вперед. Осторожно потянула на себя дверь ванной. Голубоватый свет перестал сдерживаться, хлынул расширяющейся полосой в кабинет. Вместе с тошнотворным сладковатым запахом. В ванной комнате монотонно и безразлично гудела вентиляция. Прямо на меня из зеркала смотрело неестественно бледное, испуганное лицо женщины с сжатыми в ниточку бесцветными губами. Мое лицо.

Бывший генеральный директор бюро Руслан Бауров лежал на кафельном полу. Лицом вниз.

Чувствуя странную легкость во всем теле, я наклонилась к Руслану.

Запах стал сильнее. Я задержала дыхание. И рывком перевернула Руслана на спину, лицом к себе.

Даже мертвый, Руслан выглядел красивым. Несмотря на темные круги под глазами. Обложенные чем-то белым губы. Несмотря на исходящий от него запах. Смесь застарелого пота и сигарет.

Я выпрямилась. Кровь еще стучала у меня в висках. Но рассудок постепенно возвращал себе контроль. Сначала полиция, потом скорая. Или наоборот: сначала скорая, потом полиция. Я попыталась вспомнить, где мой телефон. Взгляд бездумно прошелся по ванной комнате. Здесь на полу тоже были таблетки. И еще одна пустая бутылка из-под виски.

Не отдавая себе отчета, я подняла с пола бутылку. Она была холодная и липкая.

Все имеет начало и конец. Это известно каждому. Это было известно и мне. В теории. Отвлеченно. Гипотетически. Но вот сейчас передо мной лежал самый одаренный человек из всех, кого я встречала. И я совершенно не понимала, где взять слова, чтобы оправдать такой вот его конец. Какая жуткая на самом деле участь. Иметь такой дар, такие способности. И на что их в результате потратить? В другом месте, в другие времена от него хоть что-нибудь осталось бы. Великолепные здания, памятники архитектуры. Полотна, скульптуры. А так… Обустраивать быт каких-то нуворишей. Которые не разрешали ему даже фотографии публиковать. Не дай бог кто-то посторонний увидит их драгоценный – в прямом смысле – интерьер…

Я не знаю, что произошло. Может, моя чересчур напряженная неподвижность дала о себе знать. Может, это она искала – и наконец нашла – для себя хоть какой-нибудь выход. А может, мне просто надоело держать в руке бутылку. Не знаю.

Я размахнулась. И что есть силы запустила бутылку в кафельную стену ванной комнаты. Раздался протяжный вибрирующий звук. Бутылка упала на пол. Но, к моему удивлению, не разбилась.

Вместо этого у меня из-за спины послышался стон.

Время остановилось на несколько бесконечных мгновений. Но затем, опомнившись, понеслось вперед с утроенной силой. Перепрыгивая то тут, то там через ступеньки секунд.

Руслан пришел в себя. Он открыл глаза. И даже позвал меня по имени.

Я бросилась вызывать скорую. Даже номер уже набрала. Но неожиданно остановилась. Если Руслан очнулся, значит, самое страшное уже позади. И ему не скорая сейчас нужна. Ему нужен человек, который все про него понимает.

Дрожащими пальцами я отыскала в телефоне номер Германа Николаевича.