Книга Цельсиус, страница 103 – Андрей Гуртовенко

Впрочем, я все-таки преувеличивал – стоило мне после разговора с Жанной выйти на открытое солнце, как я тотчас отогрелся, вернувшись в привычное мальтийское благодушие. Правда, не до конца – слова Жанны, ее скорое здесь появление так и застряли небольшой ледяной занозой под сердцем, она не мешала мне дышать, но и забыть о себе тоже не позволяла. Я даже поймал себя на том, что подсознательно жду стука в дверь или же телефонного звонка, так что мне пришлось изучить расписание авиарейсов из Петербурга – просто чтобы держать щемящее ожидание Жанны на коротком поводке.

Оно оказалось огромным. Я никогда не думала, что солнце может быть таким большим. Большим и чистым, без примесей. Вот основное отличие от того, что я видела дома. Что проклинала, от чего пряталась. В Петербурге всегда было ощущение, что слепящая сфера чадит. Пусть немного, но выжигает воздух. Превращает его в пелену разной степени мутности. Здесь же все было совсем по-другому. Здесь у солнца были сверхчеткие контуры. А у меня – кошмарное ощущение, что я сейчас воспламенюсь.

Уловка с вечерним рейсом не сработала. Да и не могла сработать. Я совершенно позабыла про разницу в часовых поясах.

Я торопливо надела шляпу, очки. Накинула на открытые плечи первое, что попалось под руку. Но все равно не успела. Несколько жутких слепящих секунд, и все. Солнце здесь оказалось не только большим, но еще и стремительным. Сразу же появилось ощущение многочисленных ожогов на коже. На лице, щеках, шее, ногах. Я физически чувствовала давление солнечных лучей на себе. Чем, интересно, я думала, когда решилась приехать сюда? Не иначе, как совсем повредилась рассудком.

А ведь поначалу все выглядело так буднично и привычно. Очередная деловая поездка, да и только. Небольшой аккуратный аэробус красно-белой расцветки с крестом на хвосте. Бизнес-класс, плоский ТВ-экран на стене. С картой маршрута и текущим местоположением самолета.

После взлета я сняла обувь и вытянула ноги. Позволила собранным сзади волосам рассыпаться по плечам.

Подошла улыбающаяся, слегка напряженная стюардесса. Спросила, не нужно ли мне чего-нибудь. Я поблагодарила. И попросила бокал шампанского. Стюардесса на секунду замерла. Но почти сразу ее улыбка вышла за границы профессиональной. Она задала несколько уточняющих вопросов. Не переставая при этом меня разглядывать. К этому я тоже давно привыкла. Она не первая, кто пытается угадать, из какой я страны. Но это бесполезно. Мой английский безупречен, никакого акцента. Я специально над этим работала. А на прямой вопрос я всегда говорю, что я из Южной Африки. Почему бы и нет? Этакая Шарлиз Терон, только с грудью. Шампанское, кстати, оказалось совсем неплохим, хоть и игристым, вином. Я сделала небольшой холодный глоток. И крохотные пузырьки кисловато забегали по кончику языка. Заставили меня перестать думать об указанном в посадочном талоне пункте назначения.

И вот теперь настало время платить по счетам самонадеянности.

Я покрутила по сторонам головой. Своей чудом не расплавившейся под мальтийским солнцем головой. И устремилась вслед за пассажирами нашего рейса к небольшому, почти игрушечному зданию аэропорта.

Внутри работали кондиционеры. Я с облегчением глотнула прохладного воздуха. Еще раз. И еще. Первый шок прошел, отступил. Я внимательно осмотрела руки и плечи. Достала зеркальце, взглянула на лицо. Если ожоги и были, то пока еще не видимые. Не проявившиеся на коже.