Книга Цельсиус, страница 122 – Андрей Гуртовенко

Это может показаться неожиданным и странным, но технологии важны не только для рукотворных бездушных механизмов. Ведь тот же ливень – чтобы правильно его подготовить, нужна, наверное, определенная последовательность действий, набор событий, сцепленных друг с другом наподобие шестеренок небесных часов. Но в этот раз, видимо, что-то пошло не так, кто-то там наверху недосмотрел, в чем-то ошибся, и вместо живительного ливня сокрушительной силы вышло моросяще-промозглое многодневное ненастье. И хотя я до последнего надеялся, что ошибаюсь, на следующий день дождь не только не отступил и не одумался, наоборот – он еще больше окреп, расправил свои сутулые ватные плечи. Противоливневые шахты предсказуемо не справлялись с потоками воды на тротуарах, обувь промокала в первые же полчаса, но и безвылазно сидеть в четырех стенах над сценарным синопсисом было совершенно невыносимо – созерцание набрякших ртутных капель, покрывших апокалипсического вида действительность за окном, вызывало у меня странную потребность к заучиванию иностранных слов: suus, caedere, suicidum, suicide…

Так что время от времени я все-таки поднимался из-за стола, брал зонт и бродил по потухшему, сданному без боя городу. Смотрел на дома, обнажившие свои настоящие, надтреснутые вечностью лица, вдыхал похожий на болезненные испарения воздух. И все вроде бы было на месте – и город, и улицы, и дворы, но самый важный ингредиент – солнце и его тепло – был безвозвратно утерян.

Организм отреагировал на ненастье вполне предсказуемо, странно было бы ожидать чего-то другого в ситуации, когда прогулки по залитым небесной водой улицам больше не помогали – боль в суставах и шее усилилась, а приступы слабости всерьез грозили стать непрерывными. Казалось, я был не человеком, а каким-то экзотическим изнеженным фруктом – лишенный всего на несколько дней солнца, ожидаемо начал загнивать и пованивать. А может, причина была совершенно в другом – кто-то внутри меня очень уж не хотел, чтобы я тратил время на всякую чушь вроде сценария телевизионного «мыла», – чушь неплохо оплачиваемую, но от этого не становящуюся более осмысленной.

Как обычно, всему, что происходит с нами в жизни, можно без труда отыскать два одинаково правдоподобных объяснения, при этом оба они вполне могут оказаться неверными.

Два с половиной месяца. Она не звонила мне целых два с половиной месяца. Все-таки у нее железная выдержка. Временами мне даже завидно. Я бы так не смогла – затаиться и терпеливо выжидать. Только вот чего? Неужели она вправду думала, что я позвоню ей первой? После того, как получила от нее по лицу?

Про пощечину она, кстати, даже не вспомнила. Просто обошла этот момент стороной. Поинтересовалась, как у меня дела. И сказала, что надо бы встретиться. «Надо бы» – именно так. То есть, может, и не надо, она как бы не уверена.

— Хорошо, – сказала я. – Когда?

— А вот с этим проблемы, – ответила мама.

На этих выходных точно никак. На следующей неделе? Там вроде бы тоже все уже занято. Если только в воскресенье… Хотя нет, в воскресенье она с Зинаидой идет в спа. А потом уезжает в командировку в Италию на две недели…

Я терпеливо выслушала ее продуманный до последней интонации моноспектакль. По-своему изящный и внутренне непротиворечивый. Она явно готовилась к разговору. Как, впрочем, и я. Все-таки у нас на это было достаточно времени. Так что монолог так монолог. Мы обе знали правила. Если есть предисловие, будет и все остальное. Конструктивные предложения. И уступки. Но сегодня инициатором разговора была мама. И я не собиралась ей помогать. Так что я просто дождалась, когда мне наконец были предложены место и время. Сказала «хорошо» и повесила трубку.