Книга Цельсиус, страница 127 – Андрей Гуртовенко

Я приподнялся, посмотрел в ее расширенные, потемневшие, но все еще отдающие холодом сине-зеленые зрачки, провел большим пальцем по ее нетерпеливым, опухшим от поцелуев губам, по пульсирующей жилке на изнемогающей от напряжения шее. Жанна ждала, Жанна смотрела на меня так, словно я был повелителем мира, ее мира. Словно у меня было право встать и молча уйти или же даровать ей вечную прекрасную жизнь. Я не просил об этом, никогда никого не просил об этом, но вот я здесь, смотрю на нее, смотрю и вижу…

Я. Или она.

Жанна с силой притянула меня к себе и задышала, часто-часто, прерывисто и жадно, словно в последний раз, и тут я сделал то, что не должен был делать. То, о чем никогда не смел даже думать, – я перелез через ограждение и, с силой оттолкнувшись, прыгнул с моста вниз, в холодную черную воду, в так и не успевшую покрыться панцирем льда полынью.

Жанна вскрикнула, ее взгляд потерял осмысленность, и это было последнее, что я увидел перед столкновением с дымящейся темной водой.

Я ослепла.

Оказалось, чтобы по-настоящему почувствовать цвет, нужно ослепнуть. И тогда зрению ничего не останется, как прорасти на моей коже. На ладонях. На кончиках пальцев. И даже на пронизанной тонкой сосудистой сеточкой изнанке запястья. В том самом месте, куда брызгают из пробника туалетной водой.

Я обнаружила это совершенно случайно. Задумавшись, задержала руку над листом бумаги, на который только что нанесла темно-красную краску. И вдруг ощутила странное тепло на ладони. Я помедлила. И повторила это еще несколько раз. Меняя оттенки красного, его насыщенность, яркость. Пытаясь снова и снова убедить себя, что все это мне показалось.

Не показалось.

Тогда я проделала решающий опыт. Приготовила несколько карточек разного цвета. Перемешала их, словно игральные карты. Закрыла глаза. И принялась раскладывать цветные квадраты в определенном порядке. От обжигающего ладонь красного. Через приятное теплое покалывание оранжевого и желтого. Индифферентность зеленого. Прохладу голубого. К концу времен. К наводящим озноб синему и фиолетовому. Я повторила все это несколько раз. Ошибившись лишь однажды. Лишь однажды перепутав оранжевый с желтым.

Это было удивительно. Это было невероятно. Но это было не все. Я должна была проверить еще одну вещь.

Я плотно зашторила окна в комнате. И попыталась повторить то же самое в темноте. Постаралась опять почувствовать ладонью цветовую гамму на бумаге.

Безрезультатно.

Я сидела в затемненной гостиной. И без конца, снова и снова проводила ладонью над замолчавшей бумагой. Ощущая себя чуть ли не первооткрывателем. Гениальным пионером колористики. Без света не бывает цвета. Какая свежая, революционная мысль…

Наконец я отложила карточки. Встала, подошла к зашторенному окну.

Уже завтра начинались занятия на курсах при Академии художеств, куда меня совершенно неожиданно взяли.

Я прислушалась.

Там, снаружи меня ждала моя новая дивная жизнь. За пределами искусственно созданной тени затаился притихший в ожидании город. Совсем скоро в него беззвучно, по-кошачьи войдет осень. Принесет с собой преувеличенно яркую палитру листвы. Будет прямо в небе отмывать от кучевой светло-фиолетовой краски свои гигантские кисти. А по утрам накладывать на городские пейзажи импрессионистскую грунтовку тумана.