Книга Цельсиус, страница 88 – Андрей Гуртовенко

Я проснулась. Резко и окончательно.

Мне только Котомина сегодня не хватало. Вот ведь черт. Черт. Черт. Черт.

Я сказала Веронике, что в бюро сегодня уже не приеду. Затем поднялась и отправилась в душ. Даже без зеркала я чувствовала, как болезненно распухла кожа вокруг глаз. И если я все же собираюсь вечером выйти из дома, приводить себя в порядок нужно уже сейчас.

Встреча с Котоминым была назначена на восемь вечера. Но я добралась до дома олигарха на Крестовском только к половине девятого. Специально не стала торопиться. Знала, что теперь Котомин будет ждать меня столько, сколько понадобится. И даже дольше.

Я припарковалась, заехав колесами на тротуар. Сверилась с адресом. Из будки возле ворот тотчас вышел охранник с обветренным лицом и цепкими глазами. Постоял, посмотрел в мою сторону. И направился к машине.

Пора было идти. Я в последний раз посмотрела на себя в зеркало заднего вида. Отщелкнула ремень. Оправила платье на коленях. Толкнула податливую дверцу автомобиля. Моя уверенность в себе исчезла вместе со льдом. Поэтому сегодня пришлось прибегнуть к суррогатам. Из которых самым подходящим было безразличие. Я даже надела то же самое белое платье, в котором Котомин меня уже видел. Чтобы у него не возникло ни малейших сомнений, насколько мне все равно.

Дом был стандартным. Стандартным для Западной Европы. Два этажа, плоская крыша, выступающая козырьком над фасадом. Поддерживаемая пилонами летняя терраса, встроенный подземный гараж. Много стекла. Красный и желтый кирпич. Вставки из мореного дерева. Модернизм с налетом эклектики. Чем-то похожим застраивают богатые районы европейских городов. Только там эти дома обычно вынесены за городскую черту, поближе к природе. Туда, где тихо, чисто, спокойно. То же самое, построенное в центре пятимиллионного мегаполиса, выглядит чуть ли не как авангардистское высказывание. Плюс десятикратно задранный ценник за квадратный метр. Квинтэссенция Крестовского острова.

Охранник предложил мне поставить машину во внутреннем дворе, за воротами. Я отказалась. Он пожал плечами, но ничего не сказал. Молча проводил меня до дверей.

Внутри дом не выглядел особенно обжитым. Только отдельные помещения. Например, гостиная, где меня и встретил Котомин. Было видно, что он здесь не живет. Наверное, лишь изредка привозит сюда своих шлюх.

Посреди гостиной стоял накрытый стол. Горели свечи. В ведерке поблескивала мельчайшими каплями охлажденная бутылка шампанского. Все как в лучших домах. Или правильнее говорить – в борделях?

Интерьер гостиной выглядел дорого и вместе с тем избыточно. У нас в городе есть десятки контор, которые готовы сделать клиенту «красиво». И даже «очень красиво», были бы деньги. Набившие оскомину многоуровневые потолки. Непонятно зачем наделанные ниши в стенах. Затейливая подсветка без ярко выраженного визуального центра. Явная асимметрия в расположении мебели. Ничем при этом не сбалансированная.

Правда, один предмет в гостиной меня неожиданно заинтересовал. Я даже подошла поближе. Черные стальные подпорки. Дуга каркаса из хромированных стальных трубок. Затянутая черной кожей гнутая поверхность. Элегантный валик-подголовник в форме цилиндра. Машина для расслабления. Шезлонг Ле Корбюзье.

— Он настоящий, – сказал подошедший ко мне Котомин.