Книга Бывшие. Второй раз не сбежишь!, страница 124 – Дана Дейл

Мамочки… Что вообще происходит?! Резко вскакиваю на гигантскую кровать, сражаясь с шелковыми простынями, как с зыбучими песками, ноги тонут, паника нарастает.

— У меня что, дежавю?!

Вырывается вслух, хрипло, будто сама реальность решила поиграть в переигровку. Глаза мутные, пытаюсь протереть их, безрезультатно. А зрение всё равно зацепилось за него. За него!!! И вот он сидит, как будто не прошло ни дня, ни ночи, ни истерик. Герман. Наглый, спокойный, неприлично уверенный. Внутри, все эмоции кружат как торнадо в стакане. Ты, идиотка! Дура! Что ты творишь?! Сама хотела забыть. Сама клялась, ни шагу, ни слова, ни взгляда в его сторону. И что? Снова здесь. Снова возле него.

— Да нет, это у меня дежавю, Соболевская.

Говорит он, с таким выразительным взглядом, что, кажется, земля подо мной начинает подтапливаться от стыда. Он приподнимает бровь, царственно, даже насмешливо. Скрещивает руки на груди и разваливается на ковре, как будто это трон, а не пол в постпохмельной квартире.

— Не поняла…

— Посмотри на себя. Ты выглядишь… Отпадно.

Отпадно? Я?! Да я чувствую себя, как вчерашний пакет из-под фастфуда, забытый на солнце. Мусоропровод бы меня зажевал, и с отвращением выплюнул обратно.

— Чёрт…

И только сейчас до меня доходит, я стою перед ним абсолютно голая. Абсолютно. Без намёка на прикрытие, как сцена без декораций. А он… Абсолютно невозмутим. Валяется на полу, будто мы не в трагикомедии, а в каком-то греческом мифе, где я, нимфа, случайно заблудившаяся в спальне главного беззастенчивого героя. Он сканирует каждый миллиметр моего тела с таким спокойствием, будто я, медицинская диаграмма. Мне становится жутко стыдно. Срываю одеяло и стремительно заворачиваюсь в кокон, как бабочка, решившая что ей нужно срочно свернуться в спячку.

— Скажи мне, что у нас ничего не было… Как и в прошлый раз. Ведь не было, да?

— Хорошо. Не скажу.

Скалится, как будто торгуется на чёрном рынке логики.

— То есть… Всё было?

Герман ухмыляется, широко, хищно. Медленно поднимается, и я бы отдала всё, чтобы он поднялся не настолько демонстративно. Его достоинство выставлено напоказ без намёка на скромность. Да что уж, с гордостью. А я, просто стою. И тупо пялюсь, как подросток перед постером из секс-шопа. Утренняя эрекция делает из меня статую идиотизма.

— Соболевская, мои глаза находятся выше.

Замечает он лениво, даже не пытаясь прикрыться. Ему неловкость, как вода утке. А затем, он просто плюхается обратно на кровать и заводит руки за голову.

— Скажи мне, пожалуйста, что ничего не было? Я просто у тебя переночевала… Правда?

Он молчит. Не секунду, несколько. Он точно знает, что делает. Гаденыш! Спокойный, самодовольный, способный довести меня до истерики одним взглядом. Он снова усмехается, проводит языком по нижней губе. Да что же ты творишь, подлющий змей искуситель?

— Было, милая. И не раз. И не два. И даже не три…

— Господи.

— О даа, малышка… Это я.

Самодовольно тянет этот голозадый Аполлон, как будто вчерашняя вакханалия, это его личная победа. А я стою, ничего не помню. Чёрт возьми, ничего. Как я вообще сюда добралась? Как мой алкогольный мозг вспомнил его адрес, когда я в «трезвом уме» еле вспоминаю пин-код? Прикрываю лицо рукой, как будто стыд можно спрятать. Нет, он уже расползся под кожей, по венам, сильнее вчерашнего градуса.