Книга Заставь меня согрешить, страница 124 – Джей Ти Джессинжер

Эй Джей бросает на меня взгляд.

— Хлоя, ты когда-нибудь проводила много времени с по-настоящему религиозными людьми?

Я качаю головой.

— Моя семья — протестанты. Это, пожалуй, самый нерелигиозный вариант, не считая атеистов.

— Да, но это не просто так называется верой. Полное отсутствие недоверия — практически единственное требование. Община Мэтью была небольшой, но очень религиозной. Другими словами, у них была аллергия на все, что напоминало логику. Он сказал, что я их сын, и это с таким же успехом могло быть высечено на каменной скрижали, учитывая все вопросы, которые эти люди не задавали. К тому же мне помогала моя хроместезия; они думали, что я одаренный, особо благословленный Богом. У меня не раз возникало ощущение, что люди ждут от меня, что я пойду по воде или превращу рыбу и буханку хлеба в воскресный бранч.

Эй Джей улыбается вспоминая это.

— В общем, когда я переехал к ним, они оформили на меня все необходимые документы: свидетельство о рождении, карту социального страхования и все такое. Так Алексей, безотцовщина, сын русской проститутки, стал Алексом Джеймсом, любимым сыном американского пастора и его жены.

— А как же заповедь о лжесвидетельстве? Как у пастора может не быть проблем с ложью?

Эй Джей снова улыбается.

— Забавно, но люди берут из Библии то, что им нужно услышать. Может быть, в этом и заключается смысл ее существования. Для Мэтью и Марджори ложь о том, кем я был, технически не считалась грехом, потому что никому не причиняла вреда и потому что Сам Бог велел им заботиться обо мне. Снова вера. По сути, они получили пропуск в святая святых.

— Ого, — я снова смотрю на татуировку с цитатой из Священного Писания. Затем рассматриваю все остальные татуировки на его груди, животе и руках и чувствую, как на меня наваливается груз историй, которые, как я чувствую, за ними стоят.

— Я никогда не разделял их религиозных убеждений, потому что считал, что если Бог и существует, то он чертовски самовлюбленный придурок с дерьмовым чувством юмора, который ни в коем случае не заслуживает того, чтобы ему поклонялись. Но со временем дошло до того, что я стал уважать их веру. Поэтому, когда они умерли, я сделал татуировку в их честь. Из-за всего, что они для меня сделали, это было меньшее, что я мог сделать в память о них.

— Что с ними случилось?

Эй Джей вздыхает.

— Самая глупая вещь на свете: отравление угарным газом. У них в спальне стоял старый пропановый обогреватель, который протекал и однажды ночью наполнил комнату газом. Вот и все.

Я протягиваю свою руку и беру его за руку. Когда я переплетаю наши пальцы, на его лице появляется странное мечтательное выражение, как будто он не может поверить в то, что видит. Эй Джей поднимает глаза и встречается со мной взглядом. В его глазах видна печаль.

— Смерть преследует меня, Хлоя, — бормочет он. — Она всегда была рядом со мной, с самого моего рождения. Смерть — часть меня. Это одна из причин, по которой я не хотел сближаться с тобой. Я не хотел, чтобы с тобой случилось что-то плохое. Не хотел, чтобы ты пострадала из-за меня.

Я вытягиваю ноги и ложусь рядом с ним, крепко прижимаясь к его теплому твердому телу.

— И кто тут не логичен?

Эй Джей обнимает меня обеими руками и крепко прижимает к себе.

— Логика тут ни при чем. Невезение — это реальность. Спроси любого игрока.