Книга Заставь меня согрешить, страница 37 – Джей Ти Джессинжер

Эрик рывком открывает дверь и захлопывает ее за собой с такой силой, что сотрясается все здание.

Я сижу обнаженная на диване в гостиной, по моим щекам тихо текут слезы, а на полу, словно бриллианты, сверкают осколки миллиона крошечных стекол.

Когда несколько часов спустя раздается телефонный звонок, я все еще лежу обнаженная в гостиной. Я нашла в себе силы завернуться в одеяло и запереть входную дверь, но сразу же вернулась на диван, где пролежала с тех пор, как ушел Эрик, терзая себя.

Я беру трубку со столика рядом с диваном.

— Алло.

— Почему ты говоришь так, будто у тебя только что умерла кошка?

Это Грейс.

— Ты же знаешь, что у меня нет кошки.

— Верно. Дай мне подумать. Почему ты говоришь так, будто только что вернулась с похорон?

— Я продажная женщина.

Пауза. Наконец она говорит: — Серьезно? Что за мерзкое дело ты сделала? И сколько тебе за это заплатили? Мне нужны все подробности, я подумываю о том, чтобы написать книгу.

— Мне ничего не заплатили.

Грейс усмехается: — Тогда ты не продажная женщина.

— Значит я шлюха.

Она тепло говорит: — Это одна из тех твоих черт, которые я больше всего люблю в тебе, милая.

Я тяжело вздыхаю, глядя на тени, ползущие по потолку от проезжающих мимо фар.

— Ладно, выкладывай. Что случилось?

С Грейс лучше сразу переходить к делу. Как психотерапевт, она всегда одним глазом поглядывает на часы, пока вы рассказываете свою печальную историю. Кроме того, когда она училась в старших классах, то попала в автомобильную аварию, в которой погибли ее родители, а сама она потеряла память. Другие, более слабовольные люди могли бы начать принимать наркотики или впали бы в истерику, но Грейс решила справиться с этим, проживая каждый момент так, как будто он последний. Для нее не существует ни прошлого, ни будущего, только настоящее. Она нетерпима ко всему, что отнимает время. Поэтому я сразу перехожу к делу.

— Мы занимались сексом, и я назвала Эрика другим именем.

Громкий смех. Я должна была догадаться, что ей это покажется забавным. Когда фырканье и гогот наконец стихают, Грейс говорит: — И, как я понимаю, мистер Закон и Порядок не одобрил твою маленькую оплошность?

— Это не просто маленькая оплошность, Грейс! Это практически супружеская измена!

— Это не супружеская измена, если ты не замужем, Хлоя.

Я смотрю в потолок. Сейчас ей не стоит оправдывать меня с помощью семантики.

— Ладно. Тогда это практически измена.

— Не глупи, — беззаботно говорит подруга. — Каждая женщина время от времени думает о ком-то, кроме своего партнера, во время секса. Это совершенно нормально. Твоя ошибка заключается в том, что ты открыла рот.

— Да, и села в лужу. Эрик выбежал отсюда так, будто собирался устроить кровавую бойню.

— Или задушить какого-нибудь невинного темнокожего, — бормочет она.

— Грейс!

— Прости, милая, но он — белый полицейский-республиканец, выросший в Алабаме и до сих пор два раза в год встречающийся со своими однокурсниками по братству, чтобы поохотиться в болотистой местности. Ты же знаешь, что где-то в запертом сундуке в его гараже лежит остроконечный белый капюшон⁷.

— Я сейчас повешу трубку.

— Ладно, сдаюсь! Эрик прекрасный человек, который спасает кошек, застрявших на деревьях, и помогает старушкам переходить через дорогу, когда не слишком занят обучением чтению городской молодежи из неблагополучных районов. Удовлетворена?