Книга Заставь меня согрешить, страница 73 – Джей Ти Джессинжер

— Принцесса. Как он может тебя не любить? — Его голос такой нежный, что у меня наворачиваются слезы. Я не могу на него смотреть. Вместо этого я наблюдаю за Нико и Эриком через окно. Они стоят на тротуаре и разговаривают. Нико смотрит через плечо Эрика и встречается со мной взглядом. Я вижу понимание на его лице. Эрик ему все рассказывает. Он переводит взгляд на Эй Джея, и мне приходится закрыть глаза, чтобы не видеть новую эмоцию на лице Нико — страх.

Нико знает Эй Джея лучше, чем кто-либо другой. И если он боится за меня, то мне тоже стоит начать бояться за себя. Я чувствую, как мое сердце разбивается, совсем чуть-чуть.

— Что бы ты сделал, Эй Джей, если бы был на моем месте? — Тишина. — Потому что мне очень трудно разгадать эту новую головоломку под названием «моя жизнь». Я ничего не понимаю. Я в полном замешательстве.

— Он хороший человек?

Я открываю глаза и смотрю на Эй Джея.

— Я так думала. До всего этого…

— Нет. Ты же знаешь. Хороший ли он человек? В целом. Никто не идеален, но ты его знаешь. В глубине души ты считаешь, что он хороший?

— Да, — шепчу я.

Эй Джей медленно кивает.

— Тогда мой ответ: ты должна выйти за него замуж и жить своей жизнью.

В моем сердце словно вонзается нож. Я ненавижу, когда у меня срывается голос, когда я говорю.

— Серьезно? Ты думаешь, что это нормально — выходить замуж за кого-то, если у тебя есть чувства к другому?

Глаза Эй Джея вспыхивают. Ноздри раздуваются. Он молча качает головой, и я не знаю, говорит ли он «да» или «нет» или просто просит меня не быть такой идиоткой.

Потому что я именно такая. Именно такая. Я стою здесь с мужчиной, который сказал мне, что из-за меня ему хочется умереть и что я должна выйти замуж за Эрика, а я могу думать только о том, как сильно мне хочется, чтобы он обнял меня, прижал к груди и поцеловал.

Одинокая слеза скатывается по моему нижнему веку и ползет по щеке. Эй Джей с тоской наблюдает за ее падением.

— Я не буду ждать тебя сегодня, — шепчу я. — Я не буду смотреть на тебя из окна. — Эй Джей покорно кивает. — Но дверь будет не заперта.

Он хмурит брови. А затем хрипло произносит: — Хлоя…

— Если ты не придешь, то все кончено. Я больше не могу этого выносить. Если ты не придешь, я буду жить дальше, и мы больше никогда не будем об этом говорить.

Прежде чем Эй Джей успевает ответить, я поворачиваюсь и несусь в другую комнату, хватаю сумочку, прощаюсь с Кенджи и девочками и убегаю.

Хлоя

Сейчас полночь. Я лежу в постели без сна и смотрю на одну и ту же трещину в потолке, с которой я не свожу взгляда уже три часа.

Я — клубок сдерживаемых, раскаленных добела, бурных эмоций. Каждый нерв натянут до предела. Каждый раз, когда на улице проезжает машина, я напрягаюсь и задерживаю дыхание. Каждый малейший звук усиливается, пока жужжание мухи за окном не становится похожим на стук отбойного молотка. Я не знаю, сколько еще смогу пролежать здесь вот так, прежде чем у меня случится серьезный нервный срыв, я начну кричать и не смогу остановиться.

Затем я слышу, как открывается входная дверь, и замираю.

Дверь тихо закрывается. Через мгновение в коридоре раздаются тяжелые шаги. Моя застывшая кровь оттаивает и начинает кипеть. Я сгораю изнутри.

Когда Эй Джей подходит к открытой двери моей спальни, он останавливается и заглядывает внутрь. В квартире не горит свет, но я уже привыкла к темноте, поэтому я вижу, как блестят его глаза. Я вижу, как ярко они горят.