Книга Развод в 40. Запас прочности. Компаньонка, страница 55 – Альма Смит

Вечером пришло сообщение от Даниила, журналиста: «Цепочки подтверждаются. Встретился с одним из ваших свидетелей (охранником). История держится. Готовлю материал. Выход — послезавтра. Будьте на связи».

Война выходила на финишную прямую. Послезавтра всё изменится. Исчезнет ли угроза в подъездах? Или, наоборот, всё станет только острее? Зоя не знала. Но она знала, что завтра ей нужно закончить рабочий проект, позвонить реставраторам по лепнине и, возможно, позволить Сергею привезти ей какой-нибудь нелепый, успокаивающий чай. Потому что жизнь, её настоящая, новая жизнь, состояла не только из войны. Она состояла и из работы, за которую платили. И из людей, которые оставались рядом не по долгу, а по велению сердца.

Она подошла к окну. Город зажигал вечерние огни. Где-то в этой паутине света и тени бродили те, кто желал ей зла. Но где-то здесь же были и те, кто был на её стороне. И теперь их стало на одного человека больше.

Она погасила свет в гостиной. Завтра будет новый день. Предпоследний день перед взрывом. А сегодня… сегодня она просто ляжет спать. И, возможно, впервые за много дней, уснёт быстро. Потому что за её спиной теперь стояли не только тени прошлого, но и живая, тёплая сила настоящего.

Статья вышла в семь утра. Не на главной странице, но в разделе «Расследования» с броским заголовком: «Корпорация „Развод“: как столичный бизнесмен строит империю на обмане и давлении». В ней не было имени Зои — её обозначили как «г-жа З.», пострадавшую от недобросовестного партнёрства. Зато было подробно, с цифрами и схемами, расписана цепочка от госзаказа через фирмы-прокладки к офшорам. Фигурировали «некие девелоперские проекты с признаками преднамеренного банкротства» и «давление на бывших членов семьи с использованием административного ресурса». Фамилия Марата не печаталась, но любой, кто знал его в деловых кругах, узнавал с первых абзацев.

Эффект был мгновенным. К девяти утра Людмила Петровна, мониторящая новости, получила три звонка от общих знакомых «на всякий случай, просто поинтересоваться здоровьем». К десяти Артём сообщил, что к офису Марата подъехала машина с номерами ведомства, похожими на налоговые.

Зоя читала статью, сидя за кухонным столом, и не могла поверить, что эти сухие строчки — о её жизни. О её боли, предательстве и страхе. Превращённые в публицистику, они казались чужими. Но в конце, где журналист коротко упомянул «запутанную историю с судебным иском к г-же З., по странному совпадению связанную с теми же фирмами-однодневками», она сжала руки в кулаки. Это была её месть. Тихая, легальная, смертоносная.

В одиннадцать раздался звонок от Михаила Юрьевича. Голос его звучал устало, но с оттенком удовлетворения.

— Зоя Сергеевна, только что получил официальное письмо от представителей г-жи Семёновой. Они, цитирую, «в свете изменившихся обстоятельств» предлагают заключить мировое соглашение. Без каких-либо выплат с вашей стороны. Иск отзывают. Более того, они готовы компенсировать ваши судебные издержки.

Зоя закрыла глаза. Первая победа. Осязаемая.

— Это… окончательно?

— Если вы подпишите — да. Судебный процесс прекратится. Экспертизу отменят. Рекомендую согласиться. Это капитуляция.

— Согласна, — немедленно сказала Зоя. Пусть этот кошмар закончится.