Книга Развод в 40. Запас прочности. Компаньонка, страница 52 – Альма Смит

Та выслушала молча. Потом спросила одним тоном:

— Синяк?

— Есть.

— Хорошо. Значит, они решили играть грубо. Теперь мы знаем, на что они готовы. И теперь у нас есть моральное право ответить тем же.

— Каким? — с вызовом спросила Зоя. — Нанять своих громил?

— Нет. Оглаской. Это сильнее любой дубины. Завтра утром у меня уже назначена встреча с тем журналистом. У нас есть достаточно, чтобы запустить статью. Не о нападении на тебя — о схемах с госзаказом. Пусть твой бывший почувствует, каково это, когда на тебя выливают кучу грязи, а не бьют головой о стену.

— Вы уверены?

— Абсолютно. Он перешёл черту. Теперь война идёт без правил с обеих сторон. Ты сможешь завтра? Приехать, всё рассказать?

— Смогу, — твёрдо сказала Зоя, глядя на своё отражение с синяком на лбу. Этот синяк стал её татуировкой, знаком перехода на новый уровень. Теперь это было личное.

Перед сном она получила сообщение от Сергея: «Дома? Всё в порядке?»

Она смотрела на экран. Ей дико хотелось написать: «Нет. На меня напали в подъезде. Мне страшно». Но она не сделала этого. Не хотела втягивать его в эту грязь. Не хотела видеть в его глазах жалость или, что хуже, страх. Она хотела, чтобы он оставался тем якорем нормальности, тем светлым пятном в её карте.

«Всё хорошо. Спасибо за сегодня», — отправила она.

«Рад. Спокойной ночи».

Она не спала почти до утра. Синяк на лбу пульсировал, напоминая о произошедшем. Но теперь, в тишине ночи, страх окончательно преобразовывался. В решимость. Он хотел запугать? Он добился обратного. Он сделал её опасной. Потому что у того, кому нечего терять, нет и страха. А у неё почти нечего и не осталось. Кроме желания выстоять.

Она встала, подошла к окну. Ночь была чёрной, беззвёздной. Где-то там бродили тени, нанятые Маратом. Где-то он сам, вероятно, был уверен, что сегодняшний «визит» поставит всё на свои места. Он не знал, что ударил не по жертве, а по бойцу. И разбудил в ней не покорность, а холодную, беспощадную ярость.

Завтра будет новая битва. Не в тёмном подъезде, а на страницах делового издания. Не силой мышц, а силой информации. И она, Зоя, будет в самой гуще её. Не как беспомощная жертва, а как один из командиров.

Она вернулась в постель, повернулась на бок, осторожно касаясь пальцами горящего синяка. Боль была чёткой, почти приятной в своей конкретности. Напоминанием. Она закрыла глаза. Утром нужно выглядеть презентабельно. Нужно будет замаскировать синяк тональным кремом, надеть безупречный костюм и спокойным, уверенным голосом рассказать журналисту о том, как один циничный человек рушит жизни. Её жизнь. Жизни дольщиков. Жизни всех, кто встал у него на пути.

Она заснула под утро коротким, тяжёлым сном. И ей не снились кошмары. Снилась архитектура. Чёткие линии, надёжные конструкции, пространство, где всё на своих местах. Её пространство. Которое она рано или поздно отстроит заново. Несмотря ни на что.

Тональный крем густо и неестественно лёг на кожу, пытаясь скрыть лиловое пятно на лбу. Зоя вглядывалась в своё отражение в зеркале ванной, подбирая оттенок. Не для того чтобы скрыть — для того чтобы не отвлекать. Её оружием сегодня должен был быть не синяк, а слова. Чёткие, холодные, выверенные факты.

Она надела тот же строгий синий костюм, что и в суд, подобрала волосы в тугой узел. В зеркале смотрела на неё не жертва нападения, а женщина с историей. История была написана прямо у неё на лице, и теперь её предстояло рассказать.