Книга Развод в 40. Запас прочности. Компаньонка, страница 49 – Альма Смит

Она улыбнулась, глядя на экран. Этот человек появлялся в её жизни с удивительной своевременностью, точно знал, когда баланс угрожающе кренился в сторону тьмы.

— Спасибо. Суда как не было. А прогулка завтра звучит идеально, — ответила она.

Когда Зоя уже готовила себе ужин, раздался звонок с неизвестного номера. Она взяла трубку с опаской.

— Зоя? Это Карина. Голос был шёпотом, прерывистым. — Он забрал мой телефон. Я звоню с телефона горничной, она разрешила на минуту. Он… он сегодня ужасен. Узнал, что кто-то интересовался той квартирой в Бутово, что-то про бухгалтерию его фирмы. Он в ярости. Говорил, что если это твоих рук дело, он… он тебя уничтожит. Не юридически. Я испугалась. Будь осторожна, пожалуйста. И… извини за всё.

Связь прервалась. Зоя медленно опустила телефон. Предупреждение было прямое и страшное. Артём был прав: Марат почуял угрозу. И его инстинкты хищника сработали. Он переходил от стратегического давления к откровенным угрозам. «Не юридически». Эти слова висели в воздухе, наполняя тихую кухню ледяным страхом.

Она налила себе стакан воды, дрожащей рукой поднесла его к губам. Страх был, да. Но рядом с ним, как ни странно, поднималось и другое чувство — решимость. Он боялся. Значит, они действовали в правильном направлении. Угрозы — оружие того, кто чувствует слабость.

Она взяла телефон и написала Людмиле Петровне короткое сообщение: «Карина звонила. Марат в ярости из-за утечки информации. Угрожал „не юридически“. Предупреждена».

Ответ пришёл почти мгновенно: «Значит, попали в точку. Не выходи одна вечером. Утром обсудим новые меры безопасности. Горничную Карины нужно вознаградить. Спокойной ночи. И не бойся. Страх — его цель».

Зоя отправила ещё одно сообщение — Артёму, с предупреждением. Потом подошла к окну, погасила свет в кухне и стояла в темноте, глядя на освещённые окна домов напротив. Обычная жизнь за этими стёклами. Ужины, ссоры, смех, телевизор. А у неё — тихая война, где удар мог прийти не через судебную повестку, а из тёмного подъезда.

Она глубоко вдохнула. Завтра — прогулка с Сергеем по ВДНХ. Архитектура, мороженое, простой разговор. Это было так же важно, как и все остальное. Это была та часть жизни, которую она отвоёвывала. Тот самый «нормально», который стал для неё и наградой, и оружием.

Она легла спать, долго ворочаясь. В голове проносились обрывки дня: монотонный голос судьи, умные глаза Артёма за планшетом, шёпот Карины, полный страха, и светлое, простое предложение Сергея.

Её мир раскалывался на две параллельные реальности. В одной — подпольные встречи, финансовые схемы, юридические битвы и тени прошлого, тянущиеся за ней угрозами. В другой — творческие планы, благодарные клиенты, старый друг с добрыми глазами, предлагающий мороженое и прогулку среди советской монументальной архитектуры.

И она, Зоя, должна была существовать в обеих. Не выбирать одну, отвергнув другую. А нести их обе — тяжесть борьбы и лёгкость надежды. Потому что одно без другого теряло смысл. Бороться было не за что, если не за что жить. А жить было невозможно, не отвоевав себе на это право.

Она натянула одеяло до подбородка и закрыла глаза, решив думать не об угрозах, а о завтрашней прогулке. О том, как солнце будет отражаться в павильонах ВДНХ. И о том, что, каким бы ни был путь, она уже не идёт по нему одна.