Книга Бывшие. Кольцо из пепла, страница 25 – Альма Смит

Он повернулся и пошел к дому. Амина последовала за ним. В холле он сбросил пиджак на вешалку и замер, глядя на лестницу, ведущую наверх, где спала Мадина.

— Сегодня ты сказала «крепость», — произнес он, не оборачиваясь. — Ты права. Крепость. Теперь эту крепость пытаются взять в осаду. И я не могу этого допустить.

Он поднялся наверх. Амина осталась внизу. Она чувствовала холод платья на спине и более глубокий холод внутри. Он впустил ее за крепостные стены. Показал уязвимость. И теперь она была не просто пленницей. Она была свидетельницей. Соучастницей. И если его крепость начнет рушиться, обломки погребут под собой и ее, и Мадину.

Война вышла за пределы их стен. И у нее не было выбора, кроме как надеяться на силу своего тюремщика. Эта мысль была самой пугающей из всех. Потому что враг, на которого она молилась, и защитник, в котором она отчаянно нуждалась, были одним и тем же человеком. И этот человек шел на свою очередную, безжалостную войну.

Тишина после того вечера была иной. Не враждебной и не ледяной, а густой, наэлектризованной, как перед разрядом. Джамал пропадал в городе с раннего утра до поздней ночи. Возвращался с запахом сигаретного дыма, въевшегося в одежду, и с темной тенью под глазами. Он почти не говорил, отдавал распоряжения Зарифе односложно, на вопросы Мадины отвечал рассеянно, но без прежней резкости.

Амина наблюдала. Она видела, как напряжены его плечи, как он машинально сжимает и разжимает кулак, сидя за ужином. Война вышла наружу, и он сражался на два фронта. Борьба за землю была для него не просто бизнес-проектом. Это был вопрос принципа, власти, а возможно, и чего-то более личного, о чем он никогда не говорил.

Через три дня после злополучного ужина, в субботу, когда они завтракали в непривычно поздней тишине, в доме раздался резкий, настойчивый звонок домофона у ворот. Зарифа, выглянув в монитор, вернулась с нахмуренным лицом.

— Хозяин, там человек. Называет себя Османом. Говорит, что вы ждете. Но без предупреждения.

Джамал медленно отложил нож. Весь его облик мгновенно преобразился — мягкость ушла, плечи расправились, взгляд стал острым и сосредоточенным. Охотник, уловивший запах добычи. Или добыча, почуявшая охотника.

— Веди его в кабинет. И не подходи к двери.

Он встал и вышел, не взглянув на Амину. Через минуту в холле послышались шаги — уверенные, тяжелые, чужие. Дверь кабинета закрылась.

Мадина посмотрела на мать широко раскрытыми глазами.

— Мам, кто это?

— Деловой человек папы. Не бойся. Допевай свой сок.

Но Амина сама боялась. Тишина из-за двери кабинета была зловещей. Не было слышно ни криков, ни даже приглушенных голосов. Просто тишина. Такая же густая и опасная, как и та, что окутала весь дом.

Прошло около двадцати минут. Затем раздались шаги, голос Зарифы у входной двери, и тишина снова поглотила дом. Джамал не вышел.

Амина отправила Мадину играть в оранжерею под присмотром Зарифы и сама, не в силах справиться с тревогой, поднялась на второй этаж. Она остановилась у двери кабинета, не решаясь постучать. Но дверь внезапно отворилась изнутри.

Джамал стоял на пороге. Он был бледен, а в руке сжимал сложенный лист бумаги так крепко, что бумага смялась.

— Ты подслушивала?

— Нет. Я… беспокоилась.

Он усмехнулся, но в усмешке не было ни капли веселья.