Книга Неравный брак, страница 3 – Альма Смит

— Я проклинаю тот день, когда согласился… Я готов на все, лишь бы не видеть тебя несчастной. Но… — он поднял на нее полные отчаяния глаза, — но если не будет этого брака… они убьют меня, Ника. А потом… они придут за тобой. Они не оставят свидетелей. Они не простят.

Слова повисли в воздухе тяжелой, ядовитой грозой. Вероника смотрела на согбенную фигуру отца, на его седеющие виски, на синяк на запястье.

Она вспомнила его руки, чинившие хрупкие часовые механизмы, его смех, когда они вместе смотрели старые комедии, его гордость, когда она поступила в мединститут.

Он был ее опорой. Единственной семьей после смерти мамы. И теперь он стоял на краю гибели. Из-за глупой доверчивости, из-за желания дать ей больше.

Любовь к Даниилу рвала сердце на части. Мысль о браке с чужим, нелюбимым человеком вызывала тошноту. Но мысль о том, что отца изобьют, убьют на ее глазах, или что эти твари придут за ней самой… Эта мысль была сильнее. Сильнее страха, сильнее отвращения, сильнее боли.

Слезы, наконец, хлынули из глаз, горячие и соленые. Они катились по щекам, падали на старую деревянную столешницу.

Вероника не пыталась их смахнуть. Она стояла, сжав кулаки, глядя сквозь слезы в окно, на безмятежно синее небо, которое теперь казалось насмешкой.

— Сколько? — прошептала она, почти не разбирая собственного голоса.

— Сколько времени?

Отец вздрогнул, поняв вопрос.

— Свадьба… должна состояться через две недели. Сразу после… после решения всех формальностей. Он… он хочет увезти тебя к себе. В аул. Там будет свадьба. По его обычаям.

Аул. Чужие обычаи. Навсегда. Слова обжигали. Вероника закрыла глаза. Перед ней промелькнуло лицо Даниила. Его улыбка. Его уверенность в их будущем. Как она скажет ему? Что она скажет ему?

Она сделала глубокий, прерывистый вдох. Воздух обжег легкие. Мир ее мечты, ее любви, ее будущего как врача — рассыпался в прах за несколько минут. Осталась только холодная, жестокая реальность. И выбор, который не был выбором.

— Хорошо, — выдавила она, не открывая глаз. Голос был чужим, плоским, лишенным всяких интонаций.

— Скажи им… я согласна.

Она не увидела, как по лицу отца скатилась слеза облегчения, смешанного с невыносимой болью. Она не почувствовала, как подкосились колени. Она просто стояла, глядя в темноту за своими веками, где еще мелькали осколки ее счастья. Осколки, которые теперь резали душу острее стекла.

Сделка была заключена. Цена — ее жизнь. Неравный брак начинался.

Две недели. Четырнадцать дней. Триста тридцать шесть часов отсроченного кошмара. Но для Вероники время перестало течь линейно. Оно сжалось в тугой, болезненный комок ожидания, перемежаемый вспышками паники и ледяного оцепенения.

Город, такой знакомый и родной, внезапно стал враждебным. Каждый угол, кафе, остановка напоминали о Данииле. О их планах. О будущем, которое теперь было похоже на разбитую вазу — красивое, но бесполезное, состоящее из острых осколков, способных поранить при попытке собрать.

Она избегала встреч с друзьями, придумывая нелепые отговорки о «срочной подготовке к экзаменам» и «семейных обстоятельствах». С институтом пришлось договориться об академическом отпуске — холодный голос «представителя» Артема Касымова решил все вопросы за один звонок ректору. Эта легкость, с которой чужой человек распоряжался ее жизнью, вызывала новый приступ тошноты.