Книга Неравный брак, страница 32 – Альма Смит

Артем лежал на диване, сжимая зубы от боли. Руслан пытался разрезать ножом пропитанную кровью ткань.

— Отойдите! — властно сказала Вероника, отстраняя его. Ее голос дрожал, но руки уже действовали автоматически.

— Мне нужен свет. Лучше. И кипяток. Много кипятка и чистых тряпок.

Залина замерла с кувшином в руках, ее глаза расширились от ненависти и ужаса.

— Ты! Ты не смеешь к нему прикасаться! Ты его добьешь!

— Если я не прикоснусь, он умрет от потери крови или заражения! — крикнула Вероника, впервые в жизни не сдерживаясь перед этой женщиной.

— Руслан, держите ее! И принесите света!

Руслан, после секундного замешательства, схватил Залину за плечи и оттащил в сторону. Кто-то из мужчин поднес к дивану керосиновую лампу.

Вероника закатала рукава. Ее мир сузился до раны. Глубокая, рваная, с поврежденными мышцами. Кровь сочилась пугающе темной струйкой. Волк. Возможное бешенство. Столбняк. Позже. Сначала — остановить кровь, очистить, зашить.

Она работала быстро и безжалостно, как когда-то на практике в отделении неотложной помощи. Промыла рану антисептиком, заставив Артема сжать кулаки и глухо застонать.

Наложила швы, стараясь совместить края поврежденной мышцы. Накладывала повязку. Ее руки были в крови, но тверды.

Все это время она чувствовала на себе его взгляд. Сначала — мутный от боли и шока. Потом — проясняющийся, острый, изучающий.

Он не издавал ни звука, лишь следил за ее действиями, за ее сосредоточенным лицом, за тем, как она кусает губу в момент особой сложности.

Когда она закончила и отступила, ее колени задрожали. Руки были липкими от крови. В комнате стояла мертвая тишина. Залина смотрела на нее с новым, жутким пониманием: эта девчонка только что спасла жизнь его племянника.

Та самая жизнь, которую Залина так яростно пыталась «уберечь» от нее.

— Теперь нужно сделать укол, — голос Вероники сорвался.

— От столбняка. И начать курс уколов от бешенства. У тебя есть возможность достать вакцину? — она обратилась к Руслану.

Тот молча кивнул, впечатленный и подавленный.

— В городе. Завтра же.

Артем медленно приподнялся на локте. Его лицо было пепельно-серым, но взгляд ясным.

— Спасибо, — тихо сказал он. И в этом слове не было формальности. Была тяжелая, безоговорочная благодарность.

Вероника кивнула, не в силах говорить, и вышла из кабинета, чтобы вымыть руки. Вода в тазу окрасилась в розовый цвет.

Она смотрела на свои дрожащие пальцы и понимала, что все изменилось. Окончательно и бесповоротно.

Он пришел к ней поздно ночью. Дверь ее комнаты тихо открылась. Он стоял на пороге, бледный, с перевязанным боком, опираясь на косяк.

— Можно? — его голос был хриплым.

Она кивнула, не в силах вымолвить слова.

Он вошел и сел на стул у ее кровати, с трудом скрывая боль.

— Я должен был сказать это. Лично. — Он посмотрел на нее. В его глазах не было привычной стены. Была усталость, боль и что-то еще… уважение.

— Ты спасла мне жизнь сегодня.

— Это моя работа, — прошептала она, опуская глаза.

— Нет, — он покачал головой.

— Это не работа. Это… нечто большее. Я видел твои глаза. Ты не делала это из долга. Ты боролась. За меня.

Он помолчал, глядя на свои руки.

— Я всегда считал, что сила — в умении контролировать. Подчинять. Быть твердым, как камень. Сегодня… сегодня эта твердость чуть не стоила мне жизни. А ты… твоя сила другая. Она в знании. В умении созидать. Даже когда все рушится.