Книга Неравный брак, страница 29 – Альма Смит

В комнате стояла полная тишина. Соседки смотрели на нее с новым, неожиданным уважением. Даже Артем наблюдал за ее действиями с молчаливым одобрением.

Когда все было закончено, Вероника поднялась. Колени подкосились, и она невольно оперлась о стену. Артем тут же оказался рядом, его рука легла ей на локоть, чтобы поддержать.

Прикосновение было кратким, но не случайным. В его глазах она прочла нечто новое — не снисхождение, а признание.

— Спасибо, — тихо сказал он, так, чтобы слышала только она.

— Ты сделала все правильно.

Они вернулись домой под перешептывания соседок. Залина встретила их на пороге с лицом, высеченным из льда.

— Ну что? Осталась Марьям с ногами? — язвительно спросила она.

— Нога вправлена, — холодно ответил Артем. — Иммобилизована. Вероника все сделала профессионально. Лучше любого Магомеда.

Он прошел в свой кабинет, оставия их вдвоем. Залина с ненавистью посмотрела на Веронику.

— Не думай, что что-то изменилось. Исполнила роль собачки, которую научили новому трюку. Не более того.

Но в ее голосе, помимо ненависти, прозвучала и тревога. Тревога от того, что эта «городская шлюха» оказалась не так бесполезна, как ей хотелось бы.

Вечером, когда Вероника сидела в своей комнате, пытаясь читать, но не в силах сосредоточиться после пережитого адреналина, в дверь постучали. Она ожидала Амину с ужином, но на пороге стоял Артем.

Он молча протянул ей небольшую, но тяжелую картонную коробку. Она взяла ее с удивлением.

Внутри лежали стерильные бинты, лейкопластырь, антисептики, обезболивающие в ампулах и шприцы, ножницы, пинцет — все необходимое для базовой медицинской помощи.

— Для тебя, — сказал он просто.

— На случай, если… если еще кому-то понадобится помощь. В ауле нет врача. Старый Магомед — шарлатан.

Он не смотрел на нее, его взгляд блуждал по комнате, будто ему было неловко.

— Где ты научилась? — вдруг спросил он.

— В медицинском институте. Я была на четвертом курсе, — ответила Вероника, все еще не веря, что он здесь и говорит с ней об этом.

— Почему не доучилась? — его вопрос прозвучал не как допрос, а с искренним любопытством.

Она опустила глаза. Причина — он сам. Его деньги, заплаченные бандитам. Их брак, оборвавший ее мечты.

— Обстоятельства, — тихо сказала она.

Он кивнул, поняв все без слов. Помолчал.

— Жаль. Ты могла бы стать хорошим врачом.

Эти слова, произнесенные им, ее тюремщиком, прозвучали как самое большое признание и самая горькая ирония одновременно. В горле встал ком.

— Спасибо за… за это, — она кивнула на коробку.

— Это не подарок, — резко сказал он, и его тон снова стал привычно-строгим.

— Это инструмент. Чтобы ты была полезна здесь. Чтобы оправдывала свое присутствие.

И, развернувшись, он ушел.

Вероника осталась одна с коробкой в руках. Она открыла ее, перебирая бинты, шприцы, ампулы. Пахло стерильностью и… возможностями.

Это был ключ. Не к свободе, нет. Но к чему-то другому. К уважению. К самоуважению. К тому, чтобы перестать быть просто жертвой и бесполезным приложением.

Она взяла в руки шприц. Пластик был холодным и знакомым. И впервые за долгие недели в ее душе, рядом с болью и тоской по дому, забрезжил крошечный, слабый огонек надежды.

Возможно, ее жизнь здесь не должна была закончиться. Возможно, ей предстояло начать ее заново. В совсем ином качестве. И этот странный, молчаливый муж, принесший ей не украшения, а бинты и антисептик, возможно, был не просто надзирателем, а кем-то гораздо более сложным.