Книга Неравный брак, страница 27 – Альма Смит

Она быстренько поставила горшочек на тумбочку и скрылась.

Вероника смотрела на простой глиняный горшок. Айран. Кисломолочный напиток. Знак молчаливой поддержки. От чужой женщины, которую она даже не знала.

Она взяла горшочек в руки. Он был теплым. Как чья-то добрая рука, протянутая в темноте.

Она была не одна. В этом чужом, враждебном мире нашлись те, кто видел не только «городскую шлюху», опозорившую их лидера.

Кто-то увидел просто женщину, попавшую в беду. И эту тонкую, хрупкую нить поддержки она чувствовала теперь так же остро, как и ненависть Залины.

Первая линия обороны была не только в том, чтобы подать чай. Она была и в этом горшочке с айраном. И в смелости Амины. И даже в молчаливом невмешательстве Артема, который, возможно, был не так уж и слеп.

Война продолжалась. Но у нее появились первые, крошечные союзники. И это придавало сил для новых боев.

Прошла неделя. Семь дней напряженного перемирия, выстроенного на молчаливых договоренностях и подавленных эмоциях.

Вероника научилась читать настроение дома по звукам: громкие, раздраженные шаги Залины — буря приближается; спокойный, размеренный голос Руслана — затишье; быстрые, легкие шаги Амины — луч света в ее каменном мешке.

Артем был непредсказуем. Он мог не появляться дома целый день, а мог возникнуть внезапно, застав ее врасплох за чтением медицинского справочника, привезенного из прошлой жизни.

Он никогда не комментировал ее занятия, лишь на секунду задерживал на книге свой непроницаемый взгляд, прежде чем пройти мимо. Он спал в своем кабинете, как она узнала от Амины.

Их брак оставался фикцией, спектаклем для чужих глаз, репетиции которого проходили за завтраком и ужином под пристальным взором Залины.

Именно за завтраком все и изменилось. В дом ворвался запыхавшийся мальчишка лет десяти, с лицом, испачканным пылью и слезами.

— Артем Исмаилович! Бабушка Залина! — захлебываясь, выкрикнул он.

— С Марьям плохо! Упала у колодца, нога… она кричит!

Залина вскочила, ее лицо побелело. Марьям была одной из ее дальних родственниц, живущей на другом конце аула, добрейшей пожилой женщиной, которая тайком иногда подкармливала Веронику сладостями.

— Беги за старым Магомедом! — скомандовала она мальчишке, имея в виду местного костоправа, известного скорее своей верой в заговоры, чем реальными медицинскими познаниями.

Мальчик кивнул и рванул прочь. Артем уже поднялся из-за стола, его лицо было серьезным.

— Иди, приготовь комнату, если нужно будет перенести ее сюда, — бросил он Залине и направился к выходу, чтобы самому оценить ситуацию.

Вероника замерла, сердце колотясь где-то в горле. Старый Магомед… Она видела его «методы» — грубые вправления вывихов, часто без обезболивания, ведущие к осложнениям.

Вспомнились лекции по травматологии, строгий голос преподавателя:

«Первые часы после травмы — решающие. Неправильная иммобилизация может стоить человеку возможности ходить».

Инстинкт заставил ее подняться.

— Подожди, — ее голос прозвучал громче, чем она предполагала. Все замерли, повернувшись к ней. Артем остановился у двери.

— Я… я могу посмотреть. Я училась этому. В институте.

В комнате повисла гробовая тишина. Залина смотрела на нее с таким нескрываемым презрением, что Веронике стало физически плохо.