Книга Неравный брак, страница 48 – Альма Смит

— Нога… — прошептала она, кусая губу, чтобы не закричать.

Он даже не смотрел на нее с упреком или раздражением. Его пальцы осторожно ощупали лодыжку.

— Вывих, — диагностировал он быстро.

— Нужно вправить. Будет больно.

Он не стал уговаривать или жалеть. Он посмотрел ей прямо в глаза.

— Доверяешь мне?

И она, заглянув в эти темные, полные решимости глаза, кивнула. Она доверяла ему. Полностью.

Он сделал это быстро и умело. Боль была острой и короткой, потом сменилась тупой ноющей болью. Он порвал свою рубаху на полосы, сделал тугую повязку, соорудил шину из веток.

— Держись за меня, — приказал он, сажая ее на своего коня, а своего поводья привязав к седлу. И они медленно пошли обратно, он вел лошадь под уздцы, она, стиснув зубы, держалась за его плечи.

Он не говорил ни слова всю дорогу. Но его спина перед ней была прямой и надежной. Его забота была не показной, а практичной и потому вдвойне ценной.

Дома он лично отнес ее в комнату, уложил, принес льда и травяной отвар от боли. Он сидел с ней, пока она не уснула, и его присутствие было успокаивающим, как лекарство.

На следующее утро он вошел с завтраком и… ее старым планшетом, который она не видела с самого приезда.

— Думаю, тебе будет скучно лежать, — сказал он, подавая его.

— Интернета здесь нет, но там твои книги, конспекты. Можешь повторить к возвращению в институт.

Она смотрела на планшет, потом на него. Он помнил. Помнил о ее мечте. И не просто помнил — он давал ей возможность не забыть ее.

— Спасибо, — прошептала она, и в глазах у нее выступили слезы. Не от боли. От этой неожиданной, щемящей заботы.

Он смущенно отмахнулся и вышел, оставив ее наедине с кусочком ее прошлой жизни.

Лежа с больной ногой, она листала конспекты, читала учебники. Но мысли ее возвращались к нему. К его рукам, вправляющим сустав. К его спине, надежной и прямой. К его глазам, полным страха за нее.

Он вошел вечером, неся ужин. Увидел ее за планшетом, с медицинским атласом на экране.

— Скучно? — спросил он.

— Нет, — ответила она честно.

— Интересно. Я как будто заново все открываю.

Он сел на край кровати, смотря на экран.

— И чему ты учишься сейчас?

— Анатомии сердца, — улыбнулась она.

Он посмотрел на картинку, потом на нее. И вдруг, совсем тихо, сказал:

— Мое сердце… оно тоже долго было спрятано ото всех. Как в броню. Боялось. Не доверяло. — Он сделал паузу, глядя куда-то мимо нее.

— А потом появилась ты. С твоим упрямством. С твоей болью. С твоим желанием жить, несмотря ни на что. И ты… ты заставила его снова биться. По-новому. По-другому.

Он поднял на нее глаза, и в них была такая уязвимость, что у нее перехватило дыхание.

— Я не прошу тебя забыть его. Я просто прошу… дай мне шанс. Дай нам шанс. Не как тюремщику и пленнице. Как мужчине и женщине, которые нашли друг друга в самых странных обстоятельствах.

Вероника смотрела на него, на этого сильного, гордого мужчину, который признавался ей в своей слабости, в своем страхе. Который просил не подчинения, а шанса.

Она медленно протянула руку и коснулась его ладони.

— Я даю, — прошептала она.

— Я боюсь. У меня все еще болит внутри. Но я даю нам этот шанс.

Его пальцы сомкнулись вокруг ее руки. Не сжимая, а просто держа. Тепло его руки было самым честным ответом.

Они сидели так молча, пока за окном не стемнело. Прошлое еще было там, в углу комнаты, в виде планшета с конспектами. Будущее было туманным.