Книга Неравный брак, страница 50 – Альма Смит

Она закрыла глаза, слушая этот звук. И впервые за долгое время чувствовала себя не одинокой. Защищенной. Понятой.

Утром она проснулась от того, что он осторожно пытался высвободить свою руку, которую она во сне прижала к своей груди. Она открыла глаза. Он смотрел на нее, и в его взгляде не было смущения, только тихая нежность.

— Как нога? — спросил он, убирая руку.

— Лучше, — ответила она, чувствуя, как краска заливает ее щеки.

С этого дня что-то изменилось. Ночью он больше не ложился на пол. Он ложился рядом, на свою половину кровати. Они не касались друг друга, но ощущали тепло друг друга через небольшое пространство, разделяющее их. Это было одновременно и мучительно, и удивительно удобным.

Прошла еще неделя. Нога Вероники почти зажила. Она могла уже ходить без помощи, хотя и прихрамывая. Они вернулись к обычному ритму жизни, но что-то между ними витало в воздухе — невысказанное, но ощутимое.

Вечером они сидели в ее комнате — она читала, он просматривал бумаги. Было тихо, только потрескивали дрова в камине. Вероника подняла глаза и поймала на себе его взгляд.

Он смотрел на нее не как на подопечную или делового партнера. Он смотрел на нее как мужчина на женщину. В его глазах читалось восхищение, желание и… вопрос.

Ее сердце заколотилось. Она отложила книгу.

— Артем…

— Да? — его голос был низким.

Она не знала, что сказать. Все слова казались неправильными. Вместо этого она медленно, давая ему время отстраниться, протянула руку и коснулась его щеки. Его кожа была шероховатой от небритости, теплой.

Он замер, его глаза расширились от удивления. Он не отстранился. Он покрыл ее руку своей, прижимая ее ладонь к своей щеке.

— Ты уверена? — прошептал он.

— Я не хочу тебя пугать. Не хочу торопить.

— Я не уверена ни в чем, — честно ответила она.

— Но я хочу… попробовать. Перестать бояться.

Он медленно, словно боясь спугнуть хрупкий момент, наклонился к ней. Его губы коснулись ее губ — легко, почти несмело. Это был не поцелуй страсти, а поцелуй вопроса. Просьбы о разрешении.

И она ответила. Ее губы приоткрылись под его губами, ее рука скользнула ему на шею, втягивая его ближе. Поцелуй углубился, стал более уверенным, но все еще нежным, исследующим. В нем не было жадности, только бесконечное терпение и благодарность.

Когда они наконец разъединились, чтобы перевести дыхание, он прижал ее лоб к своему.

— Мы никуда не торопимся, — прошептал он.

— Мы можем остановиться в любой момент.

Но она не хотела останавливаться. Страх уступил место новому, щемящему желанию — не бежать от прошлого, а построить настоящее. С ним.

Она снова поцеловала его, уже с большей уверенностью. Его руки обняли ее, прижимая к себе, и она почувствовала силу его мускулов, его тепло.

Он осторожно уложил ее на подушки, его прикосновения были медленными, почти благоговейными. Он смотрел ей в глаза, спрашивая молчаливого разрешения на каждом шаге.

И она давала его. Не потому, что должна была. А потому, что хотела. Потому, что его уважение, его терпение, его понимание растопили лед вокруг ее сердца. Она видела в нем не похитителя, а человека. Мужчину, который полюбил ее, несмотря ни на что.

Когда он вошел в нее, было больно. Но боль была не от насилия, а от долгого воздержания, от страха. Он чувствовал это, замирая, осыпая ее лицо поцелуями, шепча слова утешения на своем языке, которые она не понимала, но чувствовала их нежность.