Книга Неравный брак, страница 51 – Альма Смит

Постепенно боль уступила место новым ощущениям. Волнам тепла, накатывающим из глубины. Ее тело, забывшее о ласке, откликалось на его осторожные, почти робкие прикосновения. Она обняла его, впуская его глубже в себя, не только физически, но и эмоционально.

Он не торопился, растягивая каждое мгновение, как будто боялся, что это сон. Его дыхание стало тяжелее, его движения — более уверенными, но все еще контролируемыми. Он все время смотрел ей в глаза, и в его взгляде она читала столько эмоций — благодарность, страсть, нежность, даже изумление.

Когда волна накрыла ее, она зажмурилась, вскрикнув от неожиданности и интенсивных ощущений. Он последовал за ней, издав низкий, сдавленный стон, и уронил голову ей на плечо, всем своим весом опираясь на руки, чтобы не раздавить ее.

Они лежали так несколько минут, тяжело дыша, прислушиваясь к бешеному стуку своих сердец. Потом он осторожно отделился от нее, лег рядом и притянул ее к себе, прикрыв одеялом. Его рука лежала на ее талии, его дыхание постепенно выравнивалось.

Он не говорил слов любви. Не давал обещаний. Он просто держал ее, и в этом молчаливом объятии было больше правды, чем в любых клятвах.

Вероника лежала, прижавшись щекой к его груди, слушая ровный стук его сердца. Она ждала, что нахлынет вина, воспоминания о Данииле, страх. Но ничего этого не было. Была только странная, глубокая peace. И понимание, что какой-то важный рубеж был пройден. Не изнасилование, не долг, не отчаяние. А выбор. Ее выбор.

Он поцеловал ее в макушку.

— Спи, — прошептал он.

— Я здесь.

И она закрыла глаза, впервые за долгое время чувствуя себя не просто в безопасности, а дома. В этом суровом, сложном, но ставшем своим мире. Их путь только начинался, и он обещал быть трудным. Но теперь они шли по нему вместе.

Утро после их первой ночи было тихим и наполненным новыми, незнакомыми ощущениями. Вероника проснулась от того, что сквозь ставни пробивались первые лучи солнца.

Она лежала на боку, прижатая спиной к теплу тела Артема. Его рука тяжело и надежно лежала на ее талии, его дыхание было ровным и глубоким.

Она не двигалась, боясь нарушить хрупкость момента. Внутри не было паники, не было отчаяния или чувства вины. Была лишь странная, глубокая умиротворенность.

Его тепло, его запах — кожи, горного воздуха и чего-то неуловимо мужского — казались теперь не чужими, а… правильными.

Он пошевелился во сне, его рука непроизвольно потянула ее ближе к себе. Она почувствовала, как по ее спине пробежали мурашки, но это были мурашки не от страха, а от осознания близости. От того, что его жест был неосознанным, инстинктивным, лишенным всякого расчета.

Он проснулся. Она почувствовала это по изменению его дыхания, по легкому напряжению мускулов за ее спиной. Он замер на секунду, словно осознавая, где он и с кем. Потом его губы коснулись ее плеча — легко, почти неслышно.

— Доброе утро, — прошептал он, и его голос был хриплым от сна.

— Доброе утро, — ответила она, не поворачиваясь.

Он не отпускал ее, не отстранялся. Его пальцы легонько провели по ее талии.

— Как ты? — спросил он, и в его голосе слышалась забота, а не любопытство.

— Я… в порядке, — честно сказала она.

— Не жалею.

Он перевернул ее на спину, чтобы посмотреть ей в лицо. Его глаза были серьезными, изучающими.