Книга Чужие в крепости. Обратный путь к себе, страница 25 – Альма Смит

Каждый день приносил крошечное открытие, маленькую победу над прежней собой, боявшейся собственной тени.

Я все еще работала в цветочной лавке. Марьям, владелица, стала для меня не просто нанимателем, а наставником и в какой-то степени — другом. Она обладала тем редким даром — видеть суть вещей и людей, не задавая лишних вопросов. Она учила меня не просто составлять букеты, а понимать язык цветов, видеть их характер, чувствовать их настроение.

— Смотри, Айла, — как-то раз она протянула мне веточку скромного, серовато-зеленого растения с мелкими листьями.

— Познакомься, это эвкалит. Скромный, неброский, фоновый. Многие его не замечают, торопятся к розам, к лилиям. Но попробуй убрать его из букета — и композиция потеряет объем, глубину, ту самую душу. Станет плоской, как открытка. Как и люди, понимаешь? Некоторые не кричат о себе с порога, не требуют внимания. Но без них мир становится… пресным. Однообразным.

Я взяла веточку, вдохнула ее свежий, холодный, немного лекарственный аромат. Ее слова отозвались во мне глубоким, болезненным эхом. Я и была таким «эвкалитом» в своем прошлом браке — фоном, незаметной деталью интерьера, которую воспринимали как данность, пока не попытались убрать. И только тогда, возможно, Магомед почувствовал, что его идеальная картинка дала трещину.

— Я понимаю, — тихо сказала я, перекатывая упругий стебель между пальцами.

— Я была таким фоном. Таким… эвкалитом.

Марьям внимательно посмотрела на меня, ее умные глаза сморщились в лучиках морщинок.

— Была, — мягко поправила она.

— А теперь ты — центральный цветок в своем собственном букете. И мне интересно наблюдать, как ты распускаешься.

В тот день мы составляли заказ для свадьбы. Невеста хотела что-то нежное, воздушное, в пастельных тонах. Я работала с белыми розами, кремовыми пионами и гипсофилой.

— Марьям, как вы думаете, добавить немного эвкалипа? — спросила я, уже чувствуя, что композиции не хватает именно этой, структурирующей зелени.

— Ты уже сама все видишь, — улыбнулась она в ответ.

— Не спрашивай, а делай. Доверяй своей интуиции. Она тебя не подведет.

Я добавила несколько веточек. И букет действительно ожил, обрел скелет, каркас, на котором держалась вся его невесомая красота. Это было похоже на магию.

Вечером того же дня, когда я уже собиралась закрывать лавку, раздался звонок в дверь. На пороге стояла Зарина, а рядом — незнакомая девушка с добрыми, немного застенчивыми глазами и коробкой в руках, от которой исходил умопомрачительный аромат свежей выпечки.

— Впусти нас, затворница! — смеясь, прокричала Зарина, еще не переступив порог.

— Мы тут с подкреплением! Это Лиана, моя коллега по кошмару, то есть по архитектурной мастерской. Мы выстояли против тирана-заказчика и в честь этого испекли вишневый пирог! Ты обязана разделить с нами эту победу!

Я открыла дверь шире, пропуская их внутрь. В лавке, обычно наполненной тишиной и ароматом цветов, вдруг стало шумно, весело и по-домашнему уютно.

— Проходите, конечно! Я как раз закрываюсь.

— О, какая красота! — восторженно прошептала Лиана, оглядывая заросли цветов.

— Я бы тут жила.

— Айла тут и живет, по сути, — подмигнула Зарина.

— Только прописывалась в соседнем доме для приличия.

Мы поднялись в мою новую, еще почти пустую квартиру. Я наскоро навела тут порядок, но следы переезда еще виднелись — пара нераспакованных коробок в углу, голые стены.