Книга Чужие в крепости. Обратный путь к себе, страница 36 – Альма Смит

— Помню, — кивнул он.

— Но тогда я сам не до конца это понимал. Просто говорил красивые слова. А теперь… теперь я это прочувствовал. На своей шкуре.

— Нашел? — спросила я с легкой, доброй улыбкой.

— Нахожу, — честно ответил он.

— По камешку. По крупице. Это медленный процесс. А ты?

— Я тоже, — призналась я.

— Стараюсь. Иногда получается лучше, иногда — хуже. Но я уже не боюсь этой тишины внутри. Я научилась с ней дружить.

Мы допили свой кофе, и я почувствовала, как между нами повисла комфортная, добрая пауза. Все было сказано. Все было понятно. Никаких обид, никаких претензий, никаких невысказанных ожиданий.

— Может, подвезти тебя? — предложил он, когда мы вышли на прохладную вечернюю улицу.

— Спасибо, Руслан, но нет, — я покачала головой, глядя на огни фонарей, отражающиеся в мокром асфальте.

— Мне нравится идти пешком. Это помогает… думать. Приводить мысли в порядок. Слушать город.

Он не стал настаивать, лишь кивнул с пониманием. Он сам прошел через это — через необходимость оставаться наедине с собой.

— Тогда, удачи тебе, Айла. Огромной удачи.

— И тебе, Руслан. Береги себя. И свою новую машину, — я улыбнулась.

— Постараюсь.

Мы разошлись в разные стороны. Я пошла по знакомым улицам, вдыхая прохладный воздух, и в душе у меня было светло и невероятно спокойно. Мы смогли. Смогли расстаться. Смогли отпустить друг друга без горечи, без сожалений, без взаимных упреков.

Смогли стать просто двумя людьми, которые когда-то были важны друг для друга, а теперь, пожелав друг другу добра, разошлись, чтобы жить своей жизнью. И это осознание было еще одним маленьким, но очень важным чудом в череде моих новых открытий. Чудом взрослой, зрелой человеческой близости, которая не обязана быть вечной, чтобы быть настоящей.

Дома меня, как всегда, ждала тишина. И ваза с почти полностью засохшими тюльпанами. Я не стала их сразу выбрасывать. Я смотрела на их поникшие, сморщенные головки, на изогнутые, высохшие стебли, и думала о том, что их увядание — это такая же естественная, неотъемлемая и даже красивая часть жизни, как и их пышное, яркое цветение.

Одно невозможно без другого. Смерть дает смысл жизни. А конец придает ценность началу.

Я прибралась на кухне, полила свой маленький комнатный фикус на подоконнике, включила негромкую, меланхоличную музыку, под которую так хорошо думается.

Потом села в свое любимое кресло, взяла в руки тот самый, уже порядком истрепавшийся блокнот с кривой, выведенной когда-то дрожащей рукой надписью на обложке:

«План Айлы». Я перелистала его. За прошедшие месяцы на его страницах появилось множество новых, самых разных пунктов, больших и малых.

«Научиться готовить ту самую пасту с морепродуктами, как в том ресторане».

«Съездить на море одной. Просто лежать на песке и слушать шум прибоя».

«Купить то самое желтое платье, которое я всегда хотела, но не решалась».

«Сходить в оперу. Одной».

Некоторые пункты были с гордостью вычеркнуты. Некоторые — еще нет, терпеливо дожидаясь своего часа. Я взяла ручку, подумала секунду, глядя на засыхающие, но все еще прекрасные в своем увядании тюльпаны, и вписала новый, самый главный на данный момент пункт:

«Научиться принимать все концы и все начала с одинаковой, светлой благодарностью. Без страха. Без сожалений. Просто как факт. Как дар».